АН (цикл 11 книг) (СИ)

Я и сел, а затем наблюдал странную картину — человек, несколько часов назад яростно ворвавшийся в зал суда, теперь ходил взад-вперёд передо мной, не решаясь начать разговор.

Наконец, он остановился и посмотрел мне в глаза.

— Возможно… мои словам вам ничего не скажут и покажутся глупостью. Но когда-то давно я рассказал одному юноше легенду о синих четырехкрылых птицах. Эти птицы находят свою пару и создают семью. Но когда один из пары умирает, второй остаётся безутешным. Но не бросается вниз, сложив крылья. Он летает по свету и помогает другим четырехкрылым птицам обрести своё счастье.

Я почувствовал, как сердце сжалось, а к горлу подступил ком.

Первая мысль, возникшая в голове, после того как меня назвали сыном, и я почувствовал альтеру, была настолько нереалистичной, что я отмёл её почти сразу ещё в зале суда.

Передо мной не мой отец-император. Надеюсь, папа и дальше счастливо правит в Александрии, пока его сынок медленно покоряет отсталую планету.

Великий князь Тверской внимательно наблюдал за моей реакцией. В его глазах проступили слёзы. Он понял, что я узнал его.

— Я помню тот день, — улыбнулся я. — Четырехкрылая синяя птица, когда-то передавшая моё письмо Элиссандре, переродилась в новом мире и обрела счастье?

— Д-да… — прошептал великий князь Тверской и упал на колено, склонив передо мной голову. — Простите меня, мой принц, что сразу не признал вас. Простите, что заставил ждать, я…

— Я рад тебя видеть, Арсений, — тепло произнёс я.

Поднявшись, я обнял своего верного старого слугу, ухаживавшего за мной едва ли не с пелёнок.

Хотя в этом мире он не такой уж и старый. Да к тому же — великий князь Тверской Андрей Михайлович Оболенский. И мой местный биологический отец.

Глава 5

— Хватит стоять на колене, мой друг, — тепло проговорил я спустя минуту и отошёл от великого князя Тверского. — Присядь, Арсений. Расскажи, как ты тут обустроился.

— Я… я… — сдавленно прохрипел он.

— Всё в порядке, — ещё мягче произнёс я и ободряюще потянул князя за руку.

— Да, простите, мой принц, — тихо сказал он и встал с колен. — Эм… изволите чаю?

— Да, только себе тоже налей, — согласился я, чтобы дать Арсению время собраться с мыслями.

Спустя четыре минуты мы сидели на диване, а на журнальном столике перед нами стояли две тонкие фарфоровые чашки с ароматным напитком. Великий князь первым потянулся к своей чашке и сделал глоток. Я взял свою чашку в руку, дивясь тонкости работы мастера, и сделал глубокий вдох, наслаждаясь ароматом и предвкушая наслаждение от напитка. Каждый раз как я бываю в доме Оболенских, тут подают отличный чай.

— Ну? Как давно ты здесь? — повторил я свой вопрос, всё-таки чай — это не главное, почему мы здесь сидим.