АН (цикл 11 книг) (СИ)

Как обычно, ставки родителей и сторонних лиц — открытые с указанием имён поставивших. Ставки лицеистов — закрытые. Слышали, лицеисты? Можете поставить на человека, который вам нравится, и быть уверены в конфиденциальности.

Чем дольше я слушал выступление Оболенского, тем большей симпатией проникался к этому человеку. Как говорит местная молодёжь, «прикольный» мужик. Чувствует себя уверенно и распространяет вокруг себя почти что осязаемое тепло. Уверен, к своим личным Слугам он очень хорошо относиться. Можно порадоваться за Васю и Машу. А ещё становится ясно, как Яна умудрилась проникнуть на подпольный турнир. Похоже, уговорить такого папашу не составляет труда.

— Судить поединки будут наши учителя, — продолжал говорить великий князь. — Увы, я не смогу присутствовать на турнире. Но я выбрал исполняющего обязанности главного судьи. Им станет мой племянник Святослав Сергеевич Оболенский. Он имеет опыт выступления на всех трёх этапах всеимперского боевого турнира среди старших школ. Прошу любить и жаловать! — он указал на спутника Алисы и жестом пригласил его к микрофону.

— Хм… — задумчиво протянула Юлия.

Согласен, решение сомнительное. Мне этот племянник уж точно пришёлся не по нраву. Вот и вопрос — я неправильно оценил его или Оболенского-старшего? В себе я не сомневаюсь, я всегда хорошо разбирался в людях. Стало быть, это какие-то внутриродовые отношения Оболенских.

— Приветствую всех! — ответил на аплодисменты Святослав и самовлюбленно помахал рукой. — Обещаю судить школьный этап турнира предельно честно и непредвзято. Несмотря на то, что две мои прекрасные родственницы в нём участвуют, — неловко пошутил он.

— Неуместная шутка, — еле слышно озвучила мои мысли Ромодановская.

Смотреть на племянника великого князя было неинтересно, так что я с любопытством начал оглядывать его спутников. Алиса застыла, точно каменная статуя. А её отец, улыбаясь, смотрел на зрителей.

Наши с князем взгляды встретились на целых две секунды. Мне показалось, в этот момент взгляд великого князя стал задумчиво серьёзным. Однако его отвлекла супруга, и Андрей Михайлович вновь стал самим собой.

Святослав сказал со сцены ещё несколько фраз и откланялся. Ну а затем Оболенский-старший объявил бал открытым и пожелал всем хорошенько отдохнуть перед турниром.

Заиграл оркестр. Я уловил знакомую мелодию, краем глаза отметил, что пары начинают выстраиваться для танца.

Поймал на себя печальный взгляд боярыни Морозовой.

Извини, Катюша, сегодня я с другой.

— Юлия Евгеньевна, могу я пригласить вас на танец? — склонившись в поклоне, я протянул руку великой княжне. И она великодушно вложила в неё свою аккуратную ладошку.

— Идём, Кать, — услышал я голос Ромодановской-старшей.