АН (цикл 11 книг) (СИ)

Несмотря на повышенную сложность задачи из-за вплетений рахны в энергетическое тело одурманенного, очистил я его довольно легко. Никаких кровохарканий или других видимых ухудшений самочувствия «пациент» не получил. Всё-таки мой уровень контроля альтеры очень высок, и в прошлой жизни я, как и Арвин, имел высший ранг воителя альтеры.

«Очищенный» зомби, как обычно бывает в таких случаях, сразу в себя не пришёл. Его перенесли в санчасть, а двух других бойцы доставили в передвижную лабораторию Архуна. Со стороны она напоминала модуль автодома, установленного на шестиколёсную шасси армейского грузовика.

В этот момент как раз прибыли оставшиеся бойцы княжества Новочеркасского и великого княжества Тверского, так что Арвин и Андрей Оболенский направились встречать своих ратников.

Я же пошёл в «автодом» Лихарева.

У нас имелся не только грузовик-лаборатория, но и несколько других автодомов. В том числе модуль для перевозки пленных врагов, в котором можно было и... пообщаться с ними.

Когда я подошёл к грузовику, Лихарев — высокий мужчина с зачёсанными назад чёрными волосами и бородкой, курил папиросу возле машины и начищал мачете.

— Ваше сиятельство, — поклонился мне капитан службы безопасности Енисейского княжества.

Дмитрий Борисович Лихарев, как и всякий хороший эсбэшник, был специалистом широкого профиля. А так как наше княжество только недавно родилось, и мы испытываем острый кадровый голод, разносторонность Дмитрия пришлась как нельзя кстати. Официально во время войны в Северном королевстве он числился среди разведчиков. Неофициально вместе с пятью другими эсбэшниками присматривал за нашими ратниками, союзниками, противниками... И вот лично занимался дознанием. Ведь начинал свою карьеру Лихарев как раз в отделе дознавателей.

— Ну? — коротко спросил я.

Лихарев прочесал глазами округу и, убедившись, что рядом никого нет, рубанул с плеча:

— Что-то знает. Нутром чую. И, похоже, знает то, что знать не должен. Но... — капитан поморщился и неопределённо повёл в воздухе лезвием мачете. — Молчит, достойный сын французской аристократии, ваше сиятельство. Мягкие методы не работают. Но если дадите добро, — он заискивающе хлопнул ресничками, — вероятно, я смогу его разговорить.

— Добро, говоришь... — вздохнул я. — Относительно целый и невредимый вражеский аристократ может стать ценным активом, если потребуется обменивать военнопленных. Если этот аристократ, разумеется, сам по себе не несёт огромную ценность для вражеской армии. Таких возвращать стоит лишь в редких случаях.

— Вы правы, ваша светлость. Но этот... сам по себе может и, грубо говоря, пустышка. Но явно что-то знает.