АН (цикл 11 книг) (СИ)

Вот и какой смысл, казалось бы, тратить огромные деньги на технику? Особенно в условиях постоянных войн княжеств и кланов, бюджет которых по сравнению с бюджетом крупного государства довольно скромен?

И всё же смысл есть. И этот смысл — вымотать одарённых. Оттого в армиях всего мира до сих пор много обычных, не владеющих силой, бойцов. Правда, в отдельные самостоятельные роты их не выделяют, предоставляя в качестве щитов и ударной силы одарённых и те же танки.

И именно такие роты, как правило, начинают крупные сражения.

А Гуру остаётся лишь ждать. Либо когда их товарищи окажутся совсем уж в тяжёлой ситуации. Либо когда на поле боя засветится вражеский Гуру.

И стоило великому князю Тверскому подумать об этом, как один из аналитиков громко объявил:

— В квадрате Д-5 замечен Гуру земли.

— В квадрате Д-3 — Гуру огня, — тут же произнёс другой аналитик.

— Велите войскам в этих квадратах немедленно отступать, — прогремел внутри штабной палатки голос главнокомандующего — великого князя Тверского.

Радисты тут же принялись передавать приказ, а старшие офицеры, включая полковника Борового и заместителя главнокомандующего — генерал-лейтенанта Ватрухина, повернулись в сторону великого князя и Дмитрия Коринского — второго Гуру. Тот стоял за спиной у Оболенского."

"— Ваша светлость, учитывая, насколько рано показались вражеские Гуру, есть основания полагать, что враг уверен, что имеет численное превосходство в бойцах высшего ранга, — поспешил высказать свою мысль генерал Ватрухин.

— А значит, им будет, кем заменить уставших Гуру. В отличие от нас, — поддержал его полковник Боровой.

— Неважно, — ровным тоном ответил великий князь Тверской. — Я отправляюсь в Д-3. Дима, ты на Д-5. Игорь, как и договаривались, ты за старшего.

— Слушаюсь, ваша светлость, — кивнул генерал Ватрухин. Голос его прозвучал сдавленно. Старый вояка не желал отпускать господина на поле боя так рано.

Бывший камердинер наследного планетарного принца отлично понимал эти чувства. Он тепло улыбнулся.

Правда, все окружающие увидели не усталую улыбку старого слуги, а отеческую улыбку великого князя.

— Наше дело правое, судари, — проговорил он спокойно. А затем его взгляд стал решителен, и тканевые стены палатки колыхнула волна невидимой силы. Андрей Оболенский поднял к своду палатки крепко сжатый кулак, уподобляясь тому, за кем следовал и продолжает следовать долгие годы. — Здесь, под Африканским солнцем, мы сражаемся не за какие-то личные интересы. А за будущее нашего княжества! И за будущее империи! Я не стану отсиживаться, пока Британия входит в силу! Больше всего от меня пользы будет на поле боя. Туда я и отправляюсь! А у вас и здесь работы хватает.

По его телу пробежали белоснежные молнии, мгновенно слившиеся в красивый сияющий доспех.