АН (цикл 11 книг) (СИ)

— Дамы и Господа! — с достоинством проговорил он: — Сердечно благодарю вас за то, что откликнулись на моё приглашение и посетили мой праздник! Благодарю за ваше внимание, поздравления и подарки! Я рад, что столь много достойных людей почтили меня своим присутствием. Княжеские семьи, имперские бояре и, конечно, наши дорогие гости, — он сделал величественный пас рукой, будто бы пытаясь указать на все иностранные делегации, а затем неторопливо продолжил: — Я счастлив, что причастен к тому, что столь много достойных людей сегодня узнали друг друга, обрели новые знакомства. И обретут ещё, ведь праздник ещё не заканчивается. Спасибо всем вам!

Годунов поднял над собой резную деревянную кружку, предлагая гостям выпить.

— За здоровье Александра Борисовича! — выкрикнул кто-то из русских бояр.

Послышался стук кружек и кубков. Я чокнулся со своей спутницей. В наших кружках был облепиховый морс. Я так и не согласился перейти с Оксаной Дмитриевной на алкогольные напитки — мне было любопытно, что она предпримет дальше. В результате после трёх провальных попыток утащить меня к столу с винными кубками, Годунова сдалась и перестала поднимать эту тему.

— Как вам речь моего дедушки? — с довольным видом спросила девушка, когда Канцлер закончил.

— Впечатляет, — кивнул я. — Впрочем, как и всегда.

— Да-а… — протянула она. — Смотрю на него, и аж гордость распирает. Знаете, многие хотят породниться с нашим родом.

— Надо полагать, — хмыкнул я.

Какая настойчивая девица!

О! А вот это может быть любопытно…

— Смотри, кто к нам направляется, — быстро шепнул я Оксане, кивнув на небольшую группку, отделившуюся от основной массы делегации Священно-Римской Империи германской нации.

Мы стояли в пяти шагах от великого князя и княгини Тверских и Алисы. Не давая Оксане опомниться, я плавно потянул ее ближе к моим родственникам.

— Приветствую вас, господин Густав, — мой отец по-немецки обратился к высокому молодому мужчине с русыми волосами до плеч. В этот момент часть немцев, сопровождавших Густава, нахмурилась. Но великий князь Тверской тут же продолжил: — Прошу простить, что обращаюсь без титула. Сердце не велит мне называть принцем представителей другой империи, кроме той, в которой я родился.

Густав на миг замер, а затем расплылся в добродушной улыбке и протянул моему местному отцу широкую ладонь.

— Ну что вы, Андрей Михайлович. Не стоит извиняться, — произнёс он по-русски с лёгким акцентом. — Ваша позиция кажется мне очень достойной. Как и многое из того, что вы делаете. Но об этом чуть позже. Надежда Григорьевна, Алиса Андреевна, Аскольд Андреевич, и… — он замялся, глядя на мою спутницу.

— Оксана Дмитриевна Годунова, — представил девушку я.

— И Оксана Дмитриевна.