АН (цикл 11 книг) (СИ)

Форкхово дерьмо, да он похож на тех дваргонцев, которые перед боем закидываются корешками. Некоторые здесь бойцов такого типа называют рыкарями. А за границей — берсерками.

Вот только отчего-то мне кажется, что если Людомир и издаёт какие-то звуки во время своих остервенелых атак, то он не рычит, а смеётся.

Из доспеха княжны Самарской в области груди вырвалось мощное горизонтальный торнадо. Хороша княжна! Под градом ударов она смогла сконцентрировать достаточно жи́вы для мощной контратаки.

Но…

— Вот и всё, — сухо сказал Арвин за моей спиной.

И я был с ним согласен.

Ведь великий княжич Варшавский, хоть сам распалялся и заводился, тоже не тратил всю свою энергию и концентрацию сразу.

Едва торнадо устремилось в живот Людомира, парень резко ушёл влево. В этот момент перчатка из белоснежных молний на его правой руке засияла особенно ярко.

Защититься от мощного удара в печень Валентина не смогла. Её доспех исчез под кулаком Людомира, с которого сорвались молнии.

Удар… Ещё удар… Третий…

Доспех ветра исчезал со всех участков на теле княжны. А её противник лишь разгонялся.

На экране я видел, как вскинула голову и распахнула рот княжна Самарская.

Но из-за гула трибун, крика девушки я не услышал.

— Стоять! Стоять!!! — колонки по всей арене заверещали голосом судьи. Облачившись в Мастерский доспех ветра, он повис на княжиче Варшавском, схватив того за предплечье.

И очень вовремя — кулак Людомира замер прямо перед лицом Заболоцкой.

В глазах девушки, потерявшей контроль над жи́вой, стоял ужас.

Но древняя кровь в её венах взяла своё. Мгновенье, и ужас сменился яростью. Княжна Самарская выпрямила спину и отбила воинское приветствие.

А затем гордо пошла в подтрибунное помещение.

— Рёбра сломаны. Да? — взволнованно предположила Яна.

— Да, — сухо ответил я. — Но она держится.

— Она молодец… А он уже не первого участника травмировал за турнир.

— Всё было в пределах правил, — прорычал я.

Тем временем княжич Варшавский «снял» стихийный доспех. С ехидной полуулыбкой Людомир отбил воинское приветствие в след удаляющейся княжне.

Пока судья, соблюдая формальности, объявлял победителя, новоявленный полуфиналист всеимперского турнира бодро махал трибунам.

— Скажи… ты ведь одолеешь его, верно? — раздался за моей спиной голос Юли. Прозвучал он недобро. И в нём не было сомнений. Скорей же завуалированная в вопрос просьба.

— И не только его, — усмехнулся Арвин.

Глава 18

Среда, двадцать первого декабря — последний день первого полугодия в лицее, последний день турнира, и последний день года по традиционному календарю.

— Хм… — злобно выдавила из себя Маша Роднина. — Это… Хм…

Мы стояли в холле перед таблицей с результатами экзаменов.

— Закономерность, — менторским тоном проговорил Вася Антохин.