Амулет сибирского шамана

Женщина оглянулась на Алю с надеждой, но, увидев, что перед ней совсем молодая девчонка, снова отвернулась. Ребенок икнул, но тут же набрал воздуха и снова заорал, причем лицо его стало уже не красным, а фиолетовым.

– Давно он так? – спросила Аля.

– Часа два уже. Не знаю, что делать, плачет и плачет. Горячий весь… Проводница сказала – с поезда нас снимать будут… – Женщина смахнула набежавшие слезы.

– Положи-ка его! – Аля обтерла руки детской салфеткой, что нашла на столике. – Никто больше не придет?

– Был один мужчина, попросился в другое купе, кто ж такой крик выдержит…

Ребенок, освободившись из материнских рук, перестал дрыгать ногами. Но ручками все тянулся к лицу. Аля вспомнила, что был уже в ее практике такой случай, дочка Медведишны принесла орущего ребенка, он все руками за уши держался. Так и оказалось, что отит. Ипатьевна тогда присоветовала компресс и настойку нужную дала, но сказала, что обычную водку тоже можно.

Сейчас Аля очень осторожно потрогала ушную раковину. Ребенок тут же взорвался криком.

– Ты что? – мать схватила его на руки.

– Уши у него болят. Отит. И температуру он накричал.

У проводницы была только аптечка с бинтами и йодом.

– Иди к этим! – она кивнула на дверь купе, откуда раздавалось уже нестройное пение.

Пели трое, причем один нещадно фальшивил. На стук даже не сразу ответили, а увидев Алю, необычайно оживились.

– Ой, девушка к нам пришла!

Мужики были немолодые и сильно поддатые, так что девушке обрадовались напоказ.

– Мне бы водки! – Аля выбрала самого приличного на вид, второй в это время пытался ее обнять.

Аля ловко увернулась и вылила рюмку водки на кусок бинта, взятого из аптечки.

– Спасибо, дяденьки! Продолжайте веселиться, дорога еще долгая! – и ушла.

Ребенок угрелся в компрессе и заснул, видно, боль утихла. Его маму звали Леной, она была женой военного и ехала в Петербург к родителям. Мужа ее переводят в другое место, так что, пока он устроится, она у мамы поживет на всем готовом. На Алю она смотрела как на спасительницу, посланную ей свыше.

Проводница, благодарная за тишину в вагоне, не стала никого к ним подселять, и всю дорогу до Петербурга они ехали одни. Как барыни, сказала проводница.

Ребенок проснулся утром если не здоровым, то уши его не беспокоили. Оказался веселым хорошеньким мальчишкой по имени Лека, он сам так себя называл.

На вопросы Лены Аля отвечала скупо, сказала только, что работала фельдшером, а сейчас едет в Петербург учиться. Лена сама догадалась, что у нее не все гладко, и предложила остановиться у нее. На первое время, конечно.

Родители Елены приняли Алю хорошо, узнав, как она помогла их внуку. Да они и так бы ее не оставили, хорошие были люди.