Империя огня. Амнезия в подарок

— Что бы вы ни надели, лицо-то у вас все равно девичье, беленькое.

— Никто не будет приглядывать к простому мальчишке, правда ведь?

— Раз уж вы взялись рядиться в мальчика, эньора, — взял строгий тон Жако, — то во всем соответствуйте.

— Это как?

Управляющий заговорщицки улыбнулся.

Денек выдался неплохой для этого времени года: ветер отогнал тучи подальше, к Дреафраду, так что не было дождя, и туманы не висели над долиной. Однако воздух все равно был влажный и холодный, но он был мне уже не страшен: уроки верховой езды на свежем воздухе хорошо укрепляют организм, а я «укрепилась» достаточно. Никем не узнанная и оттого безумно довольная, я шла через двор.

У черного закрытого экипажа, на дверцах которого был изображен символически красноватый огонь Геллов, стояли брат и сестра – Кинзия и Мариан. Они, как всегда, ярко выделялись своей красотой: Кинзия – изящной и холодной, а Мариан – правильной и теплой. Кстати, слуги шутят, что Жако согласился служить в доме Геллов, потому что они бесспорно красивы, а он большой эстет."

"Утром за завтраком Мариан спросил у меня, хочу ли я поехать с ними в Ригларк, чтобы посмотреть на состязания пладов. Вздохнув печально, я ответила, что эньор Гелл велел мне не покидать замок, и, игнорируя удивленный взгляд Сизера, стала смотреть в тарелку. Мариан стал убеждать меня, что с ними поехать можно, но я лишь головой покачала, поставив его в тупик, а вот у Кинзии явно улучшилось настроение.

Пожелав пладам веселья и хорошего пути, я, огорченная, вышла из-за стола. Мариан потом пришел ко мне и спросил, что это я делаю, а я ответила, что не хочу расстраивать его сестру, ведь на этот день у них столько всего запланировано.

Сизер не стал меня уговаривать – уговаривать вообще не в его натуре – и, сверкнув глазами, ушел. Нерезу я тоже в свои планы не посвятила: она бы не одобрила и, возможно, попыталась бы мне помешать. Я в ее глазах жуть, какая бунтарка, опасный социальный элемент.

Кинзия села в экипаж; вместе с ней зашла ее любимица, камеристка Марси (та самая девица, что подражает ей и так же задирает нос). Мариан же явно не собирался преодолевать путь до Ригларка в экипаже, каким бы комфортабельным он ни был, и пошел к своему коню Туману (как оригинально!), которого вывел для него лакей.

Я пошла туда же. Когда мы поравнялись, я нарочно налетела на Сизера, да так, что шапка слетела с моей головы. Кто-то из слуг злобно на меня шикнул, поднял рывком, встряхнул, да так, что я язык чуть не прикусила, и велел извиниться перед эньором.

А эньор уже шел дальше. Еще бы… он и не видит дальше своего носа.

— Виноват, эньор, — с вызовом сказала я, не сильно исказив свой голос.

Сизер остановился. Развернулся. Посмотрел на меня. Не поверил увиденному.