Империя огня. Амнезия в подарок

Мужчины начали уточнять детали предстоящей поездки и дела, а мне оставалось только слушать их, смотреть на их обувь да ждать, когда же Блейн обо мне расскажет.

—…Кстати, — добавил он, когда обо всем уже было условлено, — ходят слухи, что вы уже не такой высокоморальный, как прежде. Говорят, завели любовницу, красотку черноволосую.

«Вот и все», — подумала я.

— Вам какое дело? — совершенно спокойно спросил Брадо.

— Да никакого, собственно. Просто вы теперь в моих глазах не такой уж пропащий.

Гелл на это никак не отреагировал, и мужчины, все трое, вышли из комнаты.

Только когда плита закрыла проход, я позволила себе пошевелиться, а потом из меня от стресса та-а-ак пыхнуло! Только этот огонь уже не был цветным.

Выждав какое-то время, я вышла из тайной комнаты, предварительно облазив ее в поисках чего-то полезного. Так, я нашла карту Тоглуаны; маленькую книжку, отпечатанную в Ригларке, в которой были представлены в рисунках базовые и углубленные приемы великого искусства; чернила да немного бумаги. Было большое искушение стащить карту и книжку, но я сдержалась – мало ли, заметят. Думать над тем, как запустить механизм, отодвигающий плиту, мне не пришлось – как только я подошла к ней, все само заработало и выпустило меня в ход.

Я посмотрела влево, посмотрела вправо, поглядела на плиту, тотчас вставшую на место, и подумала о том, не огонь ли привел меня в эту комнату? Он ведь живой, думающий, а я, как ни крути, плад. Пообещав себе поразмыслить об этом хорошенько, я пошла вперед по ходу, и вскоре увидела дверь, ведущую в гостиную. Прислушавшись, я убедилась, что в гостиной пусто, и вышла. Крадучись пройдя к дверям, я оказалась в коридоре и, опять же, никем не замеченная, добралась до своей комнаты.

Нерезы там не было, но это не беда: мне не хотелось появляться перед женщиной в рваном платье и чувствовать на себе ее укоризненные взгляды. Говорила ведь она, что нельзя идти в таком тесном платье, и что панталоны надо надеть обязательно, и сорочку тоже… а я что? Покрасоваться захотела, нос Кинзии утереть… Утерла, называется! Посветила вдоволь ножками перед Блейном и хорошо еще, что только ножками, ведь разорвалось-то платье высоко, почти до стратегически важного места!

Раздевшись, я повесила платье подальше в шкаф и легла в постель изображать слабость. Нереза пришла вечером; зайдя и увидев меня в кровати, она безмерно удивилась:

— Эньора! — выдохнула она. — Вы здесь? А как же праздник? Только самое веселье началось.

— С вином перебрала, — виновато протянула я, и сделала вид, что меня тошнит. — Эньора Кинзия велела мне отправляться в комнату, чтобы не опозориться. Я такая балда, Нереза…

— Вы сбежали, — поняла она, и, покачав головой, сложила руки на груди.

— А что еще мне оставалось делать? — подыграла я.