Американский таблоид

Это — известное место встреч кубинских мятежников, а вы — здешний завсегдатай.

— Конторы уже не существует. А я — контрактный агент ЦРУ.

Низенький федерал отстегнул от пояса наручники.

— Ну, мы же не звери. И не меньше вашего не любим коммунистов.

Высокий его напарник вздохнул:

— Этот рейд проводится не по указанию мистера Гувера. Скажем так: ему пришлось подчиниться. Стандартный приказ вышестоящего ведомства. Не думаю, что вас долго продержат под стражей.

Пит протянул руки. Браслеты наручников никак не желали защелкиваться на его могучих запястьях.

— Да ладно, так пойду.

КПЗ была набита битком — там находилось раза в три больше народу, чем предполагалось по проекту. Пит сидел на полу вместе с сотней рассерженных кубинцев.

Все это дикое количество народу кое-как умещалось в вонючей дыре тридцать на тридцать метров — четыре бетонные стены да желоб писсуара.

Кубинцы лопотали на смеси испанского и английского. Двуязычный треп означал одно: Джек-Причесон натравил федералов на кубинских повстанцев.

Вчера ФБР совершило рейд по шести лагерям. Было изъято оружие и произведены массовые аресты кубинских сорвиголов.

Это было что-то вроде «первого залпа». Джек собирался наступить на горло всем повстанческим группировкам, которым не посчастливилось заручиться поддержкой ЦРУ.

Он сам был агентом ЦРУ. Его все равно замели. Федералы работали спустя рукава.

Пит прислонился к стене и закрыл глаза. И тут же представил Барби, танцующую твист.

Каждый раз с ней было хорошо. Всякий раз — по-другому. Всякий раз — в другом месте: постоянно в разъездах, они встречались где только могли.

Бобби ее не тронул. Барби поняла, что все в порядке. Барби говорила, что вовсе не скучает по Джеку-Две-Минуты.

Свой гонорар она отдала сестре. Теперь Маргарет Линн Линдскотт стала владелицей ресторанчика сети «Большой Боб».

Они встречались в Сиэтле, Питтсбурге и Тампе. Встречались в Эл-Эй, Фриско и Портленде.

Он торговал оружием. Она пела в низкопробной группе. Он гонялся за несуществующими убийцами и похитителями дури.

Она говорила, что время твиста проходит. Он отвечал, что его интерес к кубинским делам — тоже.

Она говорила: мне не нравится твой страх. Он отвечал: я постараюсь его побороть. Она отвечала: не надо — без него ты сам не такой страшный.

Он сказал ей, что совершил большую глупость. Он добавил, что не знает, почему он это сделал.

Она ответила: ты хотел жить по-другому.

Он не мог с ней не согласиться.

Осень у Барби была расписана — длинные дистанции клубных гастролей в Де-Мойне и Сиу-Сити, а в районе Дня благодарения — долгие гастроли по Техасу.

В гастрольную программу ее теперь входили и дневные концерты — твист выходил из моды, и Джоуи хотел выжать из него все до последней капли.