Американец

И я эту нить уловил — немцы, поляки и все их европейские «друзья» еще не настолько слабы и глупы, чтобы после трех недель войны растерять все силы и потерять инициативу, а следовательно, не суметь прорвать оборону УРов. Все вкупе это значит, что замышляют фашисты нечто очень гадкое и идиллия продлится недолго. Хватает же им сил держать со своей стороны всю ситуацию в том виде, в котором она сложилась на данный момент. Сами не идут вперед, но и нас с мест не отпускают…

Хм, а может, при таком раскладе моя ценность, несмотря на полное отсутствие знаний о ЗДЕШНЕЙ войне, все же существует? Возможно. Но я хочу понять одно: знают ли окружающие о моем иновременном происхождении или мне это кажется? Если знают, то почему я до сих пор свободен?.. Сейчас для меня это вопрос номер один.

Сидя на койке в своей комнате, я стал ждать. Чего ждать? Чего угодно. Вот подумалось мне, что если сегодня не придут меня арестовывать, то не придут вообще. Придут — арестуют, не придут — тогда буду играть по правилам этого мира. Продолжу делать вид, что все так и должно быть. Буду для всех Майклом Пауэллом, американским офицером. Служить буду, воевать, помогать в меру сил, и будь что будет. С чего я так решил? Не знаю. Но уверенность была нерушимой… Не буду голову себе морочить всякой фигней — найду ответы на свои вопросы, тогда и подумаю.

Завертелась моя жизнь юлой. С раннего утра до позднего вечера занятия, занятия и еще раз занятия! Дурная голова ногам покоя не дает? Верно… Мне, больному на голову, одних офицерских тренировок (ввело командование все же особые занятия для командиров) не хватало. Я сразу после них вливался в дружные ряды недоумевающих рядовых и сержантов и отправлялся вместе с ними на их занятия. Поначалу инструктора при мне впадали в ступор — привыкли обращаться к ученикам на правах старших по званию, а равный или даже старший по званию в рядах учеников выбивал из колеи. Но ничего, постепенно привыкли к моим выкрутасам. Бойцы моего взвода стали усерднее заниматься — присутствие командира подстегивало их: «Офицер ведь, а кроме своих занятий еще и наши посещает. Трудится изо всех сил. А мы что, хуже?»

Первые дни я сильно уставал, но, к своему удивлению, примерно через неделю стал замечать, что я меньше устаю от нагрузок и быстро, даже больше — БЫСТРО набираю мышечную массу и вес. И память меня пугала… Все запоминаю и воспроизвожу с поразительной точностью.

На занятиях по рукопашному бою с капитаном вообще открылось нечто интересное. День за днем, наблюдая за кэпом, я восстанавливал в памяти все, что читал, знал и умел из айкидо, тайдзитсюань и рукопашного боя. И на десятый день меня прорвало. Гримвэй, как обычно, заканчивая нашу тренировку, предложил напасть на него.