Американец

За пару дней до моей выписки из госпиталя в палату пришел американский сержант с большим бумажным свертком в руках и парой армейских бот с высокой шнуровкой. Он положил сверток на стул возле моей койки и с легкой улыбкой обратился ко мне:

— Зачем? Меня должны выписать через два дня. — Страх ударил в мозг раньше логических ответов.

— Вам нужно сделать новую фотографию на документы, — удивил меня парень.

Фотографию? Ну ладно, поверим на слово.

— Сейчас я оденусь. Подождите в коридоре, сержант. — Не то чтобы я стеснялся, но пялящегося на меня незнакомого человека я просто побоялся. Быстро вскрыл сверток и ахнул. Повседневная форма оливкового цвета пришлась мне в самую пору. Удобная, новенькая, мне кажется, даже лучше моей прежней… Ох, блин… Моя прежняя форма была сшита из материалов, которых в это время еще даже и в помине не было. Конечно, это отрицательно сказывалось на аутентичности, но купить комплект формы из соответствующих историческим реалиям материалов мне тогда не позволял размер личного капитала. Все же как хорошо, что у меня в карманах на момент попадания сюда не было вообще ничего: не люблю я носить в моей дорогой, «парадной» форме лишнее барахло. И бирок на одежде не было, это тоже плюс. Да, попав сюда, я очень удачно обчистил погибшего Пауэлла и набил карманы мелочью, присущей этому времени. Это делает мне большую услугу. Но теперь вообще это не очень важно. Та форма была в катастрофическом состоянии, и ее уничтожили, и горевать о ней не стоит. Будем верить в удачу.

На погонах новой куртки ярко блестели серебряные шпалы, на рукаве нашивка — синий ромб в золотом канте с вышитым золотыми буквами словом «Rangers».

Красота-а-а… Она в сотню раз круче моей клубной формы и в тысячу раз круче той, что была у меня в армии… Черт, я ведь уже не сержант, я целый первый лейтенант! Привыкай…

Долго смаковать обновку не стал — быстро обулся и вышел в коридор. Сержант стоял рядом с дверью и при моем появлении опять заулыбался подобно Моне Лизе, чем вызвал подозрения в отношении его ориентации.

Через пять минут я уже успел сфотографироваться на документы и нашлепать в моем новом офицерском ай-ди отпечатков. Когда мне сказали, что старый документ очень сильно поврежден осколками и надо делать новый, я испугался, вспомнив именно об отпечатках. Меня ведь раскроют! Сравнят отпечатки в личном деле и на документах — и ВСЕ! А сравнят ли? Мое личное дело далеко за океаном, все считают, что именно я и есть Майкл Пауэлл. Сейчас просто проставлю отпечатки, потом, может, до конца войны удастся не отсвечивать лишний раз, и сравнивать мои отпечатки будет незачем. Успокоив себя этими размышлениями, выполнил требуемые операции и быстро смылся под предлогом плохого самочувствия к себе в палату.