Американец

После разговора с Вермонтом я кратко пообщался с его заместителями — сержантом Алексом Хорнером и капралом Энтони Джампером. Они тоже оказались нормальными серьезными парнями. Также по моей просьбе Вермонт согласился подключить к охране объекта еще взвод солдат. В общем, контакт с охраной налажен.

После ухода охраны появились странные персонажи: один — из милиционеров, указавших нам на существование склада, и особист из батальона.

— Говорите на русском, я его отлично знаю.

— Хорошо, — коротко кивнул особист. — Сержант госбезопасности Ханнес Вадер. — Вадер? Батя Дарт Вэйдер здесь? Хо-хо-хо… Только эстонца мне не хватало. — Разрешите осведомиться, с какой целью вы попросили вашего подчиненного первого сержанта Сэмуэля Кинга пригласить к вам группу… — На миг особист задумался. Ищет замену слову «задержанных» или «арестованных»? — Группу граждан, прибившихся к охране склада? — Пассаж, однако. Он что, уже успел записать в диверсанты окруженцев? М-да… Казалось бы, на что тут злиться, человек сразу включился в работу, но внутри меня просто вспыхнул огонь. Сколько я про такое читал в моем мире. Люди из окружения выходят, сражаются, иногда героические поступки совершают, а их крутят хлопчики из НКВД и во всех грехах земных обвиняют. Шпионы ведь! Да, бывают и среди окруженцев предатели и даже диверсанты, но не все же! У, твари гэбэшные!..

— С целью познакомиться — они ведь помогали охранять этот склад. Разрешите узнать, почему я вижу сейчас не их, а вас? — Сдерживаться пока удается, но не думаю, что это надолго.

— Потому что они задержаны, товарищ первый лейтенант, — с нажимом ответил особист. Все, он мне категорически не нравится. Козлина!

Гэбэшник легко согласился и, развернувшись, пошел вперед.

За пять минут мы все же доковыляли до отведенной под изолятор временного содержания землянки. Чем ближе мы были к цели, тем сильнее я волновался. Найти разумное объяснение этому волнению я не мог. Просто чувствовал, что приближаюсь к некоему очень и очень важному для меня объекту… И каждый шаг вселял в меня все больше волнения… И уверенности.

У входа в землянку с ППШ в руках сидел милиционер. По приказу особиста он открыл дверь в помещение, включил щелчком тумблера свет, и мы вошли внутрь… Как я не упал в ту секунду, не знаю. Меня затрясло, и я не смог произнести ни слова. Сердце в груди застучало, мечтая сорваться с места. Вдоль стен, на полу со связанными за спиной руками сидели люди, известные мне давно. Очень давно… Они подняли взгляд и ошарашенно уставились на меня.