Американец

Штаб дивизии покинул свою дислокацию в парке и сместился на север, на Минскую улицу. Батареи гаубиц перебросили за Березину, в городе часто появляются немецкие десантники, риск потерять артиллерию велик…

— Подкрепления еще не пришли конечно же? — с грустной ухмылкой бросил я.

Кинг цыкнул и кивнул, потом вновь заговорил:

— Автомобильный мост сильно поврежден, во время последнего налета в одну из опор попала двухсоткилограммовая бомба, теперь подвоз припасов из окружных складов корпуса затруднен. Инженеры устанавливают настилы для проводки автомобилей по железнодорожному мосту, но это лишь полумеры, и они ко всему прочему мешают движению поездов. И это проблемы без учета давления со стороны противника…

— Shit… Скажи, Сэм, это тебе из штаба сообщили? — Мне стало интересно: а с чего вдруг у первого сержанта такая широкая информация?

— Нет, это я узнал от снабженцев. К нам доставили еще припасов, патронов, снарядов, топлива, ЗИП и еще кучу всего… В штабе на нас сильно рассчитывают. Да и немудрено: мы — единственная в городе целая ремонтная база бронетехники. Ради нашей безопасности на юго-запад и запад, на улицы Пушкина и Жуковского, перебросили танковую роту и батальон мотопехоты. С севера нас пока прикрывает тридцать второй полк.

— Ясно. Какие-нибудь приказы поступали?

— Держаться, сэр… Этот приказ полон русского фатализма. — Горький юмор.

В небе над нашими головами вновь разразилась схватка между русскими и немецкими летчиками. Хочется спросить: где подкрепления? Мы, Экспедиционный корпус, погибаем за чужое государство, да, союзное, все более родное и дружественное, но все же — чужое, а нам не помогают… Но в душе я вижу ответ. Это война, Вторая мировая война. Даже если она идет здесь по-другому, даже если расстановки сил другие — это все равно ТА война.

— У нас нарисовался нешуточный риск окружения, Сэм…

К ночи ситуация в городе стала критической — мы попали в ловушку. Немцы все же вышли к железнодорожному мосту, и солдаты 32-го полка взорвали его, не желая пропустить врага на другой берег Березины — к госпиталю и тылам. Если до того момента у всех, кто находился на южных окраинах Бобруйска, были шансы в случае чего прорваться к мосту и перейти реку, тем самым спастись от опасности окружения, то сейчас эти шансы рассыпались в прах. Те, кто находится сейчас на севере города, могут выйти по поврежденному, но все-таки существующему автомобильному мосту. А мы — не можем. Господи! Это ведь первый день моей настоящей службы в зоне боевых действий — неужели так бывает?..

Примерно в половине двенадцатого ночи к нам пробился взмыленный посыльный из штаба с устным приказом об отступлении.