Американец, но все-таки русский

— Вертушки ушли?

— Да, около часа назад. Они забрали несколько десятков раненых.

Амад глянул на часы. Ночь только началась. Это означало, что транспортные вертолеты могли выполнить в темноте еще несколько рейсов, подвезти гарнизону осажденного города как можно больше подкрепления и боеприпасов.

— Вот что, «Фламинго», не отходи далеко от рации. Я попытаюсь доложить об этом «Бонни», и мы вместе примем решение.

— Понял.

Амад Мазу лишился огромных властных полномочий, уютного кабинета, не самой маленькой зарплаты и всех прочих благ, без которых высокие чиновники не мыслят себе жизни. Он хотел было вернуться инженером на стройку. Однако на севере Кабора начались волнения радикальных общин, и страну быстро охватил хаос. Тут же появился некий Джус Арачи, объявивший себя лидером оппозиции и сколотивший первую вооруженную бригаду сопротивления. В общем, рабочие разбежались, стройка заглохла, трасса осталась незавершенной.

Не лучше обстояли дела и в отцовском бизнесе. Вести дела по-старому теперь оказалось невозможно.

Когда в стране полыхнула гражданская война, все планы подавляющего большинства ее обитателей окончательно рухнули, их жизнь круто переменилась. Линия фронта разделила Кабор на две части — западную и восточную. Из-за боевых действий были перерезаны пути поставок продовольствия на север и в центр страны. Во многих населенных пунктах начался голод. В столице на подступах к магазинам и лавкам с восходом солнца выстраивались огромные очереди."

"Несколько месяцев Амад не знал, что ему делать. Он жил на ранее заработанные деньги, которые из-за инфляции, рванувшей вверх, быстро обесценились. Отец несколько раз предлагал ему покинуть страну и открыть свое дело, даже обещал предоставить первоначальный капитал. Но сын не решался в трудные часы оставить мать, отца, брата и двух сестер.

В такой вот обстановке разрухи и хаоса, царивших вокруг, молодой Мазу впервые начал задумываться о причинах всех тех бед, которые происходили в стране. О том, кто виноват в кровопролитии, голоде и нищете.

Подливал маслица в огонь и старший Мазу.

— Если бы Фурум Сумал не мутил воду, то Ранди и по сей день оставался бы у власти! — ворчал он. — Разве плохо жилось при нем народу? Да, существовали богатые и бедные, но никто не умирал от голода и болезней. Все были обеспечены работой, ели свой хлеб и улыбались.

К этому времени сын полностью разделял точку зрения отца. Но когда тот предложил ему принять участие в свержении нового президента, он не на шутку испугался.

— Я знаю надежных и полных решимости людей, — с жаром говорил отец. — В скором времени я организую встречу с ними. У меня пока еще достаточно средств.