Американ Босс

 — незамедлительно отзывается отец.

— Конечно, пап. Скажи маме «хай» от меня и столицы.

Повесив трубку, возвращаю взгляд к престарелой кокетке, которая вжалась в кресло и теперь смотрит на меня с подозрением. Снова этот взгляд. Нет, бабуля, я не агент Госдепа, прилетевший с целью посеять хаос в рядах мировой державы. Просто двадцать три года назад одна коренная москвичка и не менее коренной житель Нью-Йорка пали жертвами неземной любви с первого взгляда, поженились и на свет появился я, двухметровый красавчик, одинаково владеющий русским и английским наречием. Макс Леджер, верноподданый России и США, к вашим старушечьим услугам.

___________

Небольшая ремарка: автор не считает прекрасный возраст 50 — старушечьим. Здесь речь идет о тридцатилетней разнице в возрасте между ГГ и флиртующей соседкой.

2

— Ну вылитый папаша. — ворчит дед, вылезая с заднего сидения своего Гелендвагена. — Аж глаз дергаться начинает. Ладно хоть ростом в меня пошел.

Вообще-то своим баскетбольным ростом я тоже пошел в отца, но вслух об этом не скажу, чтобы пощадить тщеславные седины Игоря Жданова. Характер у старика, конечно, сучий, но меня он обожает.

— Слава России, дед Игорь! — игнорирую протянутую руку и стискиваю его в родственных объятиях. — Никак в криокамере спишь. Двадцать лет знакомы, я а ты все как Нео замороженный.

Расцепив приветствие, мы по очереди ныряем в прохладный салон штутгатрского автопрома, после чего дед делает царственный жест рукой, понукая извозчика трогать.

— В гости заедешь? — спрашивает, когда мы покидаем парковку Шереметьево и выезжаем на оживленную трассу. — С бабкой твоей новой познакомлю.

Меньше полугода назад дед женился в третий раз, и его избранницей стала сорокалетняя молодуха. Седина в бороду, как говорится, но я за него рад. Здоровья в нем побольше, чем во многих моих нью-йоркских приятелях, так что пусть развлекается. Не удивлюсь, если еще и папашей в ближайшее время станет.

— Не, дед. — подхватываю торчащий из подлокотника Боржоми и, открутив крышку, делаю жадный глоток. Вещь. — Давай я завтра заеду. Сегодня дома хочу поваляться и телек повтыкать."

"— Еще скажи, что у тебя там цветы на подоконниках не политы. — фыркает дед. — Лет тебе сколько? Год на родине не был, а все задницу поскорее на диван пристроить хочет. Москва — это тебе не Америка твоя вялая. Здесь жизнь бьет ключом.

А вот и сучий характер вкупе с национализмом. Дед ярый русофил и американофоб и то, что его единственная дочь, то бишь моя мама, двадцать два года замужем за американцем ничуть положения не спасает.

Разумеется, я не собираюсь валяться на диване и втыкать местное зомби ТВ.