Американ Босс

— Уже уходим? — удивленно спрашивает Бэмби, оглядывая мою почти полную тарелку. — Даже не доешь?

— Стейк сегодня дерьмо. А ты кушай, я подожду."

"Хочется вытрясти из Ники правду о том, где она была, но я напоминаю себе, что это противоречит нашей концепции «НеОтношений», а потому молча оплачиваю счет и жду, когда она расправится со своей дорадо. Надеюсь, что эта странная боль, кислотой плавящая меня изнутри, пройдет, как только я окажусь глубоко в ней.

Я с трудом дожидаюсь того, когда мы дойдем до офиса, и как только дверь в кабинет захлопывается, толкаю Нику к стене и вгрызаюсь в ее рот, как если бы мой язык был сканером и мог считать ее мысли.

— Трахни меня, — бормочет Ника, вцепившись пальцами в пуговицу на моих джинсах.

Вопреки ее горячей просьбе я испытываю необходимость просто ее целовать, чтобы убедится, что эта та же Ника, которую я знаю: страстная Бэмби, не имеющая причины мне лгать, а потому перехватываю теплую руку и снова затыкаю губами ей рот.

— Ты бы дверь закрывал за собой, Максим, — слышится за спиной знакомый голос, от звука которого мне хочется зажмуриться и удариться головой в стену. — Халдеи знаешь, каким любопытными бывают.

Бляядь, я идиот.

Я отрываюсь от рта превратившейся в камень Ники и тихо ей говорю:

— Без паники, Бэмби. Я все улажу.

Я не видел ее такой перепуганной даже когда собирался кинуть восьмую палку за ночь: в глазах паника и неверие, губы дрожат. Она вдруг кажется мне такой хрупкой и маленькой, что на смену шоку приходит немедленное желание ее защитить.

— Привет, дед, — поворачиваюсь к родственнику, стоящему в дверях лицом. — Мои халдеи стучатся, прежде чем войти.

— Правильно делают, — хмыкает тот. — Но я-то не твой халдей.

Тоже верно.

Дед буравит вжавшегося в стену олененка фирменным тяжелым взглядом, и я машинально делаю шаг в сторону, чтобы закрыть ее собой. Я деда никогда не боялся, чего не скажешь об остальных.

— Ника, иди-ка погуляй. Мне с внуком надо поговорить.

Бэмби бесшумно вышагивает из-за меня, пытаясь обойти, но я перехватываю ее руку и притягиваю к себе. Не могу позволить, чтобы дед вышвыривал ее из моего кабинета как провинившуюся преступницу.

Быстро целую ее в губы и провожу рукой по волосам:

— Отчет подготовь мне к пяти, хорошо? Потом со Стасом ко мне вдвоем зайдете.

— Ромео гребаный, — тихо ворчит дед, но сейчас это не важно, потому Ника, кивнув, начинает улыбаться.

Она семенит к выходу, и как только дверь за ней захлопывается, я отрываюсь от стены и иду к рабочем столу, готовясь отражать словесные пули.

— Чтобы ты знал, это я был инициатором. Я к ней подкатил. Ника здесь не при чем.

— Да я даже не сомневаюсь, Максим, — гаркает дед, делая шаг мне навстречу.