Сибирская амазонка

Ратники веры схватили Ивана, а ребят прогнали домой, в станицу — Нечего было лезть за Шихан, — сказал сердито Глухарь. — Сколько вас предупреждали? Нет, не вняли здравому смыслу, теперь наплачетесь.

— Я не думаю, что они расправятся с полицейским, — сказал Алексей. — От этого им будет много неприятностей.

— А ты что ж, спасти его надумал? — спросил Глухарь. — Сразу предупреждаю, дело гиблое, совершенно безнадежное. Если кто попадает в руки ратников, живым не выходит. Будь он солдат, полицейский или сам губернатор.

С властями они не связываются, но с теми, кто им насолил, расправляются без жалости.

— Мы им ничем не насолили и в дела их не лезли, но они убили Голдовского, и мы должны расследовать это преступление.

— Голдовского? — ухмыльнулся Глухарь и покачал головой. — Как все легавые, вы оба мыслите слишком прямолинейно. Может так случиться, что Голдовского никто не убивал.

— Не убивал? — опешил Алексей. — А труп?

— Труп трупом, а Голдовский Голдовским, — неопределенно сказал Глухарь и улыбнулся. — Теперь тебе не о чужих трупах думать нужно, а как бы самому в него не превратиться.

— Без Ивана я отсюда не уйду, — не сдавался Алексей. — И с ратниками разберусь. Выведу их на чистую воду.

— А ты шустрый! — засмеялся Глухарь. — Видно, мало по морде попадало?

— Попадало, и немало! — Алексей сердито вздернул подбородок. — Потрудитесь, сударь, говорить мне «вы».

Перед вами чин полиции, и я требую к себе уважения, как лицо, облеченное властью.

— Ах ты — лицо-о? — протянул с деланым удивлением Глухарь. — К тому же облеченное властью? — Он закинул голову и расхохотался. — Перед кем власть показывать будешь? Перед псом своим или перед Топтыгиным. Так у мишки здесь свои законы, а кто ему поперек дороги станет, того он в дугу согнет или в щепу поломает.

В груди у Алексея заклокотало от возмущения. Нет, каков нахал, а? Пользуется тем, что он не может в силу природного воспитания послать его по матушке, вот и издевается!

— Я ничего не знаю о ваших занятиях, сударь, — голос Алексея подрагивал от негодования, — возможно, они тоже идут вразрез с законом, но я никогда не позволю себе оскорбить незнакомого человека. Это гадко и непорядочно издеваться над тем, кого вы совсем не знаете. Я вам выразил свою благодарность, а теперь советую идти другой дорогой. У меня свои планы, у вас — свои. Давайте разойдемся мирно… — Он демонстративно вытащил из кармана «смит-вессон» и крутанул пальцем барабан.

Глухарь удивленно хмыкнул, вытащил из-за спины длинноствольный пистолет, положил рядом и усмехнулся.

— Из дворян, что ли? Чуть что, за револьвер хватаешься.

Точно по соплям мало получал, иначе держал бы хвост между ног и не лез бы наперед батьки в пекло.

Алексей посмотрел на него исподлобья и ничего не ответил.