Сибирская амазонка

 — Парней с лошадьми оставим где-нибудь поблизости, а сами смотаемся до этого Шихана налегке. Посмотрим, что к чему, и назад. Только бы ребята не заартачились.

— Думаю, уговорим! Любопытства у них больше, чем у нас двоих, вместе взятых. Непременно согласятся, тем более до отца и матушки, которые их гоняют, далеко. Кто узнает, если мы не скажем, что они нам путь к Шихану показали.

— А если все-таки заладят: «За Шихан нам ходу нет!», — засомневался Вавилов.

— Тогда найдем более веский довод. Рубль, к примеру.

— Ну, от такого довода они точно не откажутся. — Иван рассмеялся с явным облегчением.

И Алексей понял, по какой причине плохо спал его товарищ. События последних дней не давали ему покоя. Он даже осунулся, а глаза ввалились, словно он не отдыхал от службы все это время, а выполнял одно из труднейших сыскных заданий.

Вероятно, так оно и было. Долг и совесть сыщика не позволяли ему прекратить расследование по факту смерти Голдовского. Только это задание он определил себе сам и переживал, что Алексей не поймет его и откажется распутывать на пару с ним эту незримую сеть, сотканную и наброшенную на всю округу таинственными ратниками в черных раскольничьих балахонах и с серебряными кольцами на указательных пальцах.

— Дядька Иван, — раздалось за их спиной, — чего не спишь?

Они оглянулись. Из шалаша выглядывала заспанная физиономия Сашки. Широко, со вкусом зевнув, он выскочил наружу и нырнул в ближайшие кусты. Вскоре появился и, поеживаясь от утренней свежести, направился к собакам, спустил их с поводка, и они по примеру хозяина тотчас юркнули в высокую траву. Сашка подошел к сыщикам. Иван пододвинулся, уступая ему место на бревне. Казачок подсел к костру и вытянул ладони над огнем.

— Зябко? — спросил участливо Вавилов.

— Зябко, — согласился Сашка и закутался в старенький армяк, видимо, еще с Гаврюхиного плеча. — Вы как та печка, дядька Иван, греете. Спать жарко было, а как ушли, мы сразу озябли. Я Шурку полушубком прикрыл, пускай поспит до завтрака.

— Замерз, говоришь? — улыбнулся Иван и вдруг ухватил подростка за ухо. — Ничего, сейчас согреешься! Такую трепку устрою, навсегда забудешь, как свои шутки шутить!

— За что?! — взвыл Сашка. Пытаясь освободиться от цепких безжалостных пальцев, он извивался ужом и хватал.

Вавилова за руку. — Отпустите, дядька Иван! Что я вам плохого сделал?

— Ты еще спрашиваешь? Опять шутку свою сотворили и еще удивляешься? — Иван отпустил Сашкино ухо, но ухватил его за шиворот и потряс, как нашкодившего щенка. — Отвечай, куда моя рубаха пропала? Кто сапоги на кедрушку забросил? Кто портянки на балагане развесил? Как я теперь дальше пойду? Они ж насквозь мокрые! До обеда не высохнут!

Сашка уставился на Ивана.