Сибирская амазонка

 — Только я думаю, что он молодой, глупый еще! Любопытно ему стало, вот и заглянул в станицу посмотреть, как люди живут. А может, и вовсе хотел прибиться? Мамка у него, слышь, наша станичная была!

— Постой, — встрепенулся Иван, — выходит, это вашей Варьки дите? Да не может такого быть! Хотя, — он поднял глаза к небу и пошевелил губами, подсчитывая, потом перевел взгляд на Алексея, — Никита рассказывал, что она лет пятнадцать назад исчезла. Значит, дитю, если оно народилось, лет четырнадцать должно быть или тринадцать. Ваш ровесник, получается? — посмотрел он теперь на близнецов. — дружок почти?

— Вряд ли такое могло случиться, — покачал головой Алексей. — От человека и обезьяны? Нет, братцы, это маловероятно!

— А кто сказал, что ее обезьян в женки взял? Вспомни, Никита про своего деда рассказывал. Человек это был, который к нему на заимку приходил, хотя и волосатый. Дикарь, одним словом. Так что могла от него Варька родить, вполне могла! — с жаром принялся доказывать Иван. — Только дикая кровь сильнее оказалась, вот и получился этот детеныш малость волосатым. — Он помолчал мгновение. — По правде, братцы, мне его жалко. А вдруг Корнуэлл со своей братией и впрямь его поймают? В клетку бедолагу посадят, после станут в цирках да на ярмарках показывать и деньги за то лопатой грести. А он на воле привык жить, для него городской воздух хуже отравы. Пропадет дите ни за понюшку табаку.

— Иван, — засмеялся Алексей. — Большой ты мастер себе заделье находить. Может, прикажешь про озера забыть и к твоему дикарю сторожами наняться? Он небось уже за тридевять земель от нас, а Корнуэллу он нужен, как зайцу сандалеты!

— Ты одного не учел, — Иван поднялся на ноги и потянулся. — Эти шиликуны, — вспомнил он новое для себя словечко, — могли потому ни свет ни заря подняться, что хлопнули нашего дикаря, который возле их лагеря бродил, как по атаманову огороду. Хлопнули и смылись, чтоб никто про это не узнал.

— По-моему, ты давно сыскными делами не занимался, Иван Александрыч, соскучился, что ли? — произнес язвительно Алексей. — Давай вернемся назад. Никита Матвеевич очень тебе обрадуется!

В это мгновение лайки, спокойно дремавшие у костра, вскочили на ноги. Шерсть на холке у них поднялась, они заворчали, вытянув носы в сторону темнеющей чащи. Алексей непроизвольно потянулся к лежащему рядом карабину. Иван выхватил из кармана револьвер.

Собаки продолжали ворчать, но не лаяли, а медленно, переступая лапами, приближались к выдающейся на поляну небольшой ольховой рощице.

Испуганно всхрапнули кони, призывно заржала кобылица, подзывая жеребенка. И табун, сорвавшись с места, переместился на дальний конец поляны, подальше от встревоживших их звуков и запахов, которые были недоступны человеческому уху и носу.