Сибирская амазонка

Она тоже была черной, и лишь оперение у нее было алым, словно его только что окунули в теплую еще кровь…

Иван разложил все три стрелы перед собой на камне и озадаченно хмыкнул:

— Приветливые, однако, ребята! Вполне ведь могли в спину ударить, нет, честь по чести предупреждают, дескать, не суйте свой нос куда не следует. Вежливые, поганцы!

— Вернее всего, не желают связываться с полицией. Местных они давно уже в узде держат, — не согласился с ним Алексей, — и прекрасно понимают, стоит им укокошить двух полицейских, из города такую пропасть народа нагонят… Вот и пытаются решить дела почти полюбовно. Авось выгорит нас напугать.

— Авось! — скривился Иван. — Еще зачтется им это «авось» и все синяки, — он хлопнул себя по ягодице, — что на заднице проявятся. Я бы мог отступить, но этими стрелами они меня окончательно рассердили. И Голдовского я отыщу, живым или мертвым, но отыщу!

— Мы отыщем, — поправил его Алексей.

И Иван повторил, как эхо:

— Мы отыщем! — Он поднялся во весь рост, демонстративно переломил все три стрелы о колено и отбросил в сторону, как мусор.

— С ума сошел! — прошипел на него Алексей. — Это ж улики!

— Улики чего? — усмехнулся Иван. — Того, как мы чуть в штаны не наделали от страха? Но лично я никого и ничего не боюсь! Пусть меня боятся! А что касается этого барахла, — кивнул он в сторону обломков, — думаю, за этой ордой не заржавеет. Накидают их нам, как дров из поленницы.

Алексей глянул на часы. Прошло уже полчаса, как исчез Сашка, а казаки не появлялись. Иван вопросительно посмотрел на него, и Алексей развел руками.

— Ладно, бог с ними, с ратниками, будет время, и до них доберемся, — пробурчал Иван. — А сейчас давай возвращаться в станицу. Надо выяснять, почему казачки не горят желанием отыскать Голдовского. Возможно, знают что-то. Вот это что-то и нужно у них вытянуть, даже если придется тащить клещами… — Он спрятал револьвер в специальный карман тужурки, натянул картуз потуже на голову и приказал:

— Давай бегом, а то, похоже, они обрадовались, что мы в тайге застряли. Наверняка Никишка все свои грехи подчистил, пока мы здесь прохлаждались. — И помотал головой, как замученная слепнями лошадь. — Но каков стервец оказался, а? — Потом не дожидаясь ответа, первым устремился к увалу.

По правде, Алексей изрядно понервничал, пока они выбирались из леса. Конечно, он старался не показать вида и всячески сдерживал себя, чтобы не оглядываться на каждый шорох. Но, как назло, то и дело валились вокруг сухие шишки, с шумом взлетали из кустов рябчики, с треском ломались под ногами сучки, отчего он всякий раз невольно вздрагивал и виновато посматривал на Ивана.