Мир Аматорио. Исчезнувшая

– Какой долг?

– Ты проникла в офис журнала, который принадлежит моей семье, – говорит Джек, и в его голосе пропадает вся притворная скука, он становится злобным и угрожающим. – Вместе со своим куском дерьма Аматорио ты изменила обложку журнала. Вы выставили меня насильником и извращенцем.

– Ты есть насильник и извращенец! – восклицаю я.

В следующее мгновение передо мной проносится ладонь. А через долю секунды моя голова запрокидывается в сторону. Острая боль пронзает щеку с левой стороны, и я инстинктивно прижимаю руку к лицу. От хлесткой пощечины в глазах мелькают сотни белых мошек.

– Заткнись, маленькая змеиная дрянь! – кричит Джек. – Не смей так говорить про меня, ясно?"

"С этими словами он хватает меня за волосы на затылке. Он грубо сжимает их в кулак, и я громко всхлипываю. Яркая вспышка боли проносится по всей задней части черепа. Но Джеку абсолютно плевать. Он дергает меня за волосы и прижимает меня к своей груди.

– Ты опозорила меня перед моей семьей, – рычит он, и его искаженное злостью лицо нависает прямо надо мной. – После этого ты действительно думала, что я не захочу с тобой поквитаться?

– Ты сам себя опозорил, – я свирепо смотрю на него и упираюсь руками в его грудь. – Ты подсыпал Рогипнол девушке и хотел воспользоваться ее беспомощным состоянием. Фотографии с тобой и с ней – полное тому подтверждение.

– Поздравляю, ты вывела меня на чистую воду, – Джек прищуривается. – Что ж, теперь мне не придется скрывать от тебя свою сущность. Пора сбросить маски.

Он отпускает мои волосы и отталкивает. Мне едва удается сохранить равновесие, как Джек хватает меня за запястье и выкручивает руку. Громко вскрикнув от боли, я оказываюсь прижата к нему спиной. Он разворачивается вместе со мной, и мы оказываемся лицом ко всем присутствующим в гостиной.

Пространство буквально пропитано темным и извращенным грехом. Музыкант продолжает невозмутимо играть на пианино, пока люди занимаются сексом на диване, на полу прямо посреди комнаты, у стен и у лестницы. Каждое место и угол служит местом разврата и порока.

В следующую секунду Джек наклоняет голову, и я вздрагиваю, когда его губы касаются моего уха.

– Я даю тебе два варианта, – медленно произносит он. – Ты трахаешься с моим гостями, а я смотрю. Или я трахаю тебя, и они смотрят.

Мои глаза мечутся по гостиной, я паникую и пытаюсь вырваться. Однако Джек слишком крепко держит меня.

– Помогите! – кричу я. – Кто-нибудь! Вызовите полицию!

Я чувствую, как позади меня сотрясается грудь Джека от беззвучного смеха.

– Ты можешь кричать, сколько угодно. Они думают, что это часть представления.

Джек проводит языком по задней части шеи, и тошнотворный ком почти подступает к моему горлу. От страха тысячи мурашек покрывают кожу, я быстро и тяжело дышу.