Мир Аматорио. Исчезнувшая

В прошлый раз удар был настолько сильным, что на шкафчике образовалась вмятина. Но надо отдать должное Джеку за то, что он пытается выглядеть невредимым.

– Все в порядке, – Джек выдавливает из себя слабую улыбку и оборачивается на Кэша.

Вероятно, он не хочет вступать в конфликт с Аматорио-младшим, поскольку не произносит ни слова. Какое-то время между ним и Кэшем происходит немая зрительная атака, которую прерывает звонок, оповещающий о конце перерыва.

– Увидимся после уроков, – Джек уходит, потирая ушибленный затылок.

Ученики в спешке покидают холл и направляются в сторону кабинетов. Я перевожу возмущенный взгляд на Кэша. Ему обязательно вести себя по отношению к другим, как полный придурок?

Я отворачиваюсь и собираюсь закрыть шкафчик, но у меня не получается этого сделать. Подняв взгляд, я замечаю, как мою дверцу сжимает чья-то рука с длинными пальцами и выступающей веной. Я разворачиваюсь, и мое сердце начинает колотиться сильнее.

– Кэш, – удивленный вздох срывается с моих губ.

Он смотрит на меня в упор. В эту часть здания не попадает солнечный свет, но его синие глаза ярко блестят. Они почти скрыты густыми ресницами. Его темно-каштановые волосы слегка покрывают лоб и играют контрастом с острыми скулами.

Я не позволяю себе смотреть на него слишком долго и отворачиваюсь. Видеть его на фотографиях и видеть вот так близко вживую – такие же разные вещи, как снимок океана и оказаться на берегу рядом с волнами.

– Ты бы не мог дать мне закрыть шкафчик? Я опаздываю на занятие."

"Кэш поднимает свободную руку, упираясь ей в соседний шкафчик, и заключает меня в ловушку. С одной стороны наполовину распахнутая дверца, а с другой – его рука и массивное тело.

От девочек, болтающих на первом уроке, я слышала, что Кэш квотербек, а его друг Стив ресивер в местной школьной команде. Наверное, поэтому у этих парней уже отчетливо проглядываются рельефные мышцы на плечах под одеждой.

Я поворачиваю голову, увидев, как ученики проходят мимо, торопясь на занятия. В холле царит суета, но Кэш не обращает ни на кого внимания и продолжает пристально смотреть на меня. В отличии от него, я избегаю прямого зрительного контакта и задерживаю взгляд на его губах. У Кэша они достаточно полные, но не настолько, чтобы это выглядело отталкивающе. Но вскоре мысль о его губах сменяется той, где я должна спросить у него: почему он перестал мне писать?

– Ты назвал мое имя, – я решаю говорить начистоту. – Ты помнишь меня? Мы дружили пять лет назад.

– Я помню, принцесса.

Принцесса.

Моя грудь сдавливается невидимыми тисками. Маленькой девочкой я обожала диснеевских принцесс, особенно Рапунцель. Я с серьезным лицом просила так меня называть, и Кэш никогда не отказывал в этом.