Мир Аматорио. Исчезнувшая

Я избегаю встречаться с ним взглядом, но Кэш обхватывает рукой мой подбородок, принуждая смотреть на него. Наши глаза пересекаются в одной точке, из моих легких выходит весь воздух. В таком положении гораздо сложнее защищать свои убеждения.

– Ни одна девушка не сводит с ума меня так, как ты. Я не хочу других, потому что ни одна из них не читает про серийных убийц. Ни с одной из них мне не бывает так весело, потому что ни у одной из них нет твоего черного юмора. Никто не сравнится с тобой, Ким. Я хочу только тебя.

Голос внутри головы умоляет меня не вестись на его красивую речь. Но с каждой секундой он становится тише и тише…

Кэш смотрит на меня, и его взгляд. Один его взгляд, и я возвращаюсь в спортзал.К его умелым рукам на моем теле, к его горячему дыханию на моей шее, к его соблазнительным губам…Я пытаюсь унять мои одержимые воспоминания.

– Даже, если ты хочешь меня, это ничего не изменит. Тебе нужно от девушек только одно.

– Помнишь ту ночь, когда мы вернули Голди? – вдруг спрашивает Кэш, явно раздраженный моим упрямством.

Каждую минуту.

– Да.

– Помнишь, что я тебе говорил? Когда ты боялась, что нас может найти охранник?

Перед глазами всплывает воспоминание, как я дрожала и переживала, что у меня вновь могут отнять Голди. Тогда Кэш развернул мое лицо к своему, чтобы посмотреть в глаза и уверенно сказать: «Я здесь. Я с тобой. И не дам тебя в обиду».

– Ты сказал, что ты со мной. Сказал, что не дашь меня в обиду, – я повторяю его слова.

– С той ночи ничего не изменилось, – признается Кэш. – Я всегда буду с тобой.

Его слова пронзают меня до глубины души. Кэш прав.Он всегда был на моей стороне.

Почему-то сейчас я вспоминаю, как в начальной школе я задыхалась в слезах и соплях, потому что мальчишки дразнили меня из-за веснушек. На следующее утро на первом уроке каждый из них извинился передо мной с побитым лицом. Кэш никому не позволял меня обижать.

И сегодня он снова появился в тот момент, когда меня хотел обидеть отец.Мой отец.

Неожиданно перед глазами возникает его образ.

Его рука рассекает воздух и ударяет меня. Боль пронзает мою щеку десятками игл, но это не самое страшное. Я даже не боюсь, что за этим ударом может последовать следующий. Самое страшное – как мой отец смотрит на меня.

Это не просто раздражение из-за моего непослушания. Это не злость за то, что я осмелилась ему возразить. Это ненависть. Самая настоящая ненависть. Как будто я не его дочь, а враг, которого он мечтает уничтожить."

"– Я не знаю, что творится с моим отцом, – говорю я, и мой голос не громче шепота. – Но он бывает… невыносимым. Я знаю, что так считает большинство подростков. Но когда он рядом, иногда мне хочется исчезнуть.

Кэш отстраняется от меня. Я вижу, как его лицо искажается горечью.