Амани (СИ)

- Но когда тебя простят, ты же отпустишь меня домой, сладенький?

Тон заданного вопроса был легкий, но лицо напряженно - серьезное.

- Ты сама не захочешь от меня уходить, сладкая.

В тон ей ответил мужчина.

- Не сомневаешься в своих способностях непревзойденного любовника?

- И это тоже, милая, а еще я буду заботиться о тебе, и оберегать, и мы поженимся, как только отец позволит мне покинуть службу.

- И сколько детей у нас будет?

- Сколько мы захотим, Амани, и поменьше сарказма в голосе, побольше нежности и ласки. Кто тебе сказал, что для того, чтобы найти свое счастье необходимо много времени? Я наблюдал за тобой в бинокль несколько дней и влюбился в рыжую девочку с задорным хвостиком вьющихся волос.

- Так не бывает, Демир.

- Поверь мне такой умопомрачительный секс встречается тоже не так часто, но нас потянуло к друг другу. Ты голову потеряла, едва я тебя коснулся, не говоря уже обо мне. Как только я тебя увидел, потерянно стоящую на тротуаре у меня мысли все были немедленно раздеть тебя и уложить на первую же горизонтальную плоскость. Я же не предлагаю бежать в мэрию и регистрировать брак. Нет, мы поживем для себя какое - то время, ты должна привыкнуть ко мне и влюбиться до девичьих слез и щенячьего визга. Только после этого я познакомлю тебя с моей милой семейкой, а то сбежишь без оглядки от страха.

- Давай не будем говорить об этом, ладно?

- Я, вообще, не хочу говорить, Амани. - Его руки скользнули вниз, зарываясь во влажные рыжие кудряшки внизу ее живота. - Я научу тебя, как теперь заставить меня кричать от страсти.

Учителем Калин оказался замечательным, предмет изучения занимательным, но у девушки были планы совершенно отличные от проекта своего любовника."

"Калин занимал просторную квартиру неподалеку от военной комендатуры. По детдомовским меркам Амани здесь было слишком много позолоченной мебели, картин, в позолоченных рамах и бархатных занавесей с позолоченной бахромой. Девушка взяла изящную чашку тонкого фарфора с неизменной позолотой по ободку, и налила себе чаю. За месяц, проведенный в обществе Калина, она научилась ценить такие маленькие мелочи, как дорогой чай, изысканная кухня и светские манеры, которым Демир обучал ее постоянно, никогда не срываясь на визг и истерики. Теперь Амани твердо усвоила, что даже обычный бутерброд надо вначале растерзать ножом и вилкой, прежде чем положить крохотный кусочек себе в рот. Калин остановился в дверях столовой, застегивая манжеты белоснежной рубашки. Взглянул на девушку и невольно поморщился. Только Амани могла, есть бутерброд ножом и вилкой, и при этом поджав ноги под себя, как маленькая девочка.