Амалия. Книги 1-5

– Потому что мне придется выражать ей соболезнования. Говорить всякий вздор вместо того, чтобы сказать ей правду…

Доктор запнулся.

– Правду? О чем?

– О том, госпожа баронесса, что ее мать была проституткой и умерла жалкой смертью, – резко проговорил Серапион Афанасьевич. – Ей не повезло, понимаете? Другие проститутки разоряют целые семьи, доводят любовников до самоубийства, и ничего. А потом ко мне приходят несчастные жены и умоляют написать в заключении, что произошло не самоубийство, а несчастный случай, чтобы детям было не так стыдно за их беспутного отца…

Он умолк, хмуро покусывая изнутри нижнюю губу. Амалия подумала, что, должно быть, в Полтаве недавно случилось какое-то трагическое происшествие и впечатление от него наложилось на то старое дело. Ей было немного досадно, что доктор Гостинцев оказался не свободен от предвзятости, но он был гораздо старше ее, и баронесса фон Корф понимала, что если она сейчас начнет переубеждать его, это будет выглядеть просто нелепо.

– Скажите, вы хорошо знали Луизу Леман? – спросила она.

– Достаточно, – усмехнулся Серапион Афанасьевич. – Когда люди ведут такой образ жизни, как Сергей Петрович и она, им то и дело приходится лечиться. Он не пропускал ни одной юбки. Луиза до поры до времени хранила ему верность, потому что рассчитывала, что он на ней женится… Я надеюсь, мои слова не фраппируют[179] вас, сударыня? Мы, врачи, привыкли называть вещи своими именами, потому что это часть нашей профессии…

– Поверьте, Серапион Афанасьевич, для меня крайне ценно ваше откровенное мнение, – сказала Амалия серьезно. – Значит, у Луизы были и другие поклонники, помимо господина Мокроусова?

– Да, когда она поняла, что предложения руки и сердца от него ждать бесполезно, то закрутила тайный роман с Виктором Кочубеем. Он тоже был холост, богат и вполне ее устраивал, но тут семья подыскала ему невесту, и он пошел на попятный.

– Он разорвал с ней отношения?

– А вот тут я не могу сказать вам ничего определенного. О ее отношениях с Виктором мне стало известно лишь потому, что я лечил его старого слугу, который носил их записки. У них было нечто вроде почтового ящика в дупле старого дерева, и слуге было поручено два раза в день проверять, нет ли новых посланий. Однажды он замешкался и увидел, как Луиза приносила очередную записочку. Так он и понял, с кем переписывается его хозяин.

– Но, может быть, перепиской все и ограничилось?

– Если бы вы были правы, то Луиза не смотрела бы на свадьбе Виктора на его невесту так, как она смотрела, – отозвался доктор Гостинцев. – Верьте моему опыту, сударыня, – она была его любовницей.

– Скажите, доктор, могу ли я задать вам щекотливый вопрос?

– Вы можете задать мне любой вопрос, сударыня. Что бы вы ни сказали, это останется между нами.