Амалия. Книги 1-5

Надо тебе сказать, что до ее смерти Стефан был тише воды ниже травы, карт в руки не брал, с жены не сводил влюбленных глаз, а другие женщины для него не существовали. После того как он овдовел – а ему тогда и двадцати пяти не было, – он стал чахнуть не по дням, а по часам. Семья перепугалась и от греха подальше сосватала ему Ольгу Кочубей, поскольку по положению и состоянию они друг другу подходили как нельзя лучше. Ну-с, женился граф, стало быть, и тут пошли всякие дружеские компании, карты с утра до вечера и с вечера до утра, попойки, актрисы и вообще роскошный образ жизни. Человек совершенно переродился… Что?

– Мне показалось или ты улыбаешься? – проворчала Амалия.

– Я? Улыбаюсь? – изумился Казимирчик, поспешно напуская на себя серьезный вид. – Да что тут смешного, скажи на милость? Обыкновенная история: человек воображает, что губит свою жизнь, но на самом деле чертовски хорошо проводит время. Конечно, иногда нет-нет да и подумаешь, что, если бы Ольга когда-то отнеслась ко мне более благосклонно, я бы обращался с ней гораздо лучше, чем ее нынешний муж, но на нет и суда нет…

– По-моему, ты не ценишь своего счастья, – серьезно сказала Амалия. – Тебе небеса надо благодарить, что она за тебя не вышла. Она вчера мне такого наговорила… К примеру, придумала, будто горничная Мокроусовых ей сказала, что Сергей Петрович после смерти Луизы нашел у нее чьи-то записки на французском языке. Это бы еще ничего, но графиня пыталась меня убедить, что от той же горничной узнала, как именно эти записки были подписаны. Как будто Груша умеет читать по-французски!

– Да, нехорошо получилось, – согласился Казимир. – Что еще графиня тебе сказала?

– Она пыталась мне внушить, будто эти записки писал мой отец.

– С чего бы это?

– Потому что они были подписаны «votre constant adorateur», а моего отца звали Константин.

– О!

– Нет, ты представляешь, какова наглость? Я ей заявила, что он по-французски только читал, но сочинять записок не стал бы. На самом деле если бы мой отец что-то сочинил, то он бы позаботился о том, чтобы там ошибок не было…

– А что, там есть ошибка?

– «Constant» стоит не на месте, он должен идти после «adorateur’а». Интересно, где она могла видеть записку с такой странной подписью? Груша, конечно, могла ей сообщить о том, что хозяин нашел в бумагах Луизы нечто компрометирующее, но я ни за что не поверю, что Груша могла знать, какая подпись там стояла…

– Это я виноват, – удрученно промолвил Казимирчик.

– Ты? В чем?

– Это была моя идея – «про постоянного обожателя». Я был слегка навеселе и забыл, что во французском существительное идет впереди.

Тут Амалия, по правде говоря, на некоторое время утратила дар речи.