Амалия. Книги 1-5

Почерк Амалии не понравился – он чем-то напоминал почерк матери Александра, которую молодая женщина терпеть не могла. К слову, неприязнь эта была взаимной, хотя внешне обе дамы держались в границах светских приличий, и человек неискушенный мог счесть, что старшая баронесса фон Корф и младшая баронесса прекрасно ладят между собой.

– Пойду-ка я, пожалуй, распоряжусь насчет чая, – объявила Аделаида Станиславовна, поднимаясь с места.

Строго говоря, она могла бы отдать любое распоряжение, вызвав горничную, но мать Амалии тонко чувствовала момент и понимала, что будет гораздо лучше, если дочь и несчастная молодая девушка, для которой тайна гибели матери стала тяжким бременем, смогут поговорить без посторонних. Поэтому Аделаида Станиславовна удалилась, тактично прикрыв за собой дверь.

Амалия прочитала письма одно за другим, задерживаясь на тех моментах, которые показались ей интересными. Судя по всему, покойная Луиза Леман питала страсть к порядку, потому что отправляла послания сестре два раза в месяц – не чаще и не реже. Она описывала места, в которых бывала, людей, с которыми сталкивалась, чаще всего – Сергея Петровича и женщин, с которыми ей приходилось соперничать за его внимание. И так как текст всегда является зеркалом, которое в той или иной мере отражает его автора, Амалия без труда поняла, что Луиза сначала увлеклась «le beau russe»[170] из-за того, что он произвел на нее впечатление внешностью и достатком, потом отчаянно влюбилась в него и с этого момента столь же отчаянно боялась его потерять. Однако Сергей Петрович Мокроусов, судя по всему, не принадлежал к числу людей, которых можно завоевать беззаветной любовью. Он, очевидно, догадывался, что со стороны Луизы замешано нечто больше, чем то, что могла бы ему дать любая опытная кокотка; но он не ценил это, иронизировал, если Луиза слишком очевидно проявляла свое поклонение, и не скрывал, что считает себя свободным от любых обязательств по отношению к ней. Читая письма, Амалия не могла удержаться от мысли, что он вел себя как деспотичный прекрасный принц, а Луизе оставалась только роль Золушки, и то без феи-крестной, которая могла в одно мгновение преобразить ее жизнь и заставить принца по-настоящему увлечься ею.

Явилась горничная, принесла кофе, чай, печенье, а Амалия все читала письма, изредка обращаясь к Луизе Делорм с каким-нибудь вопросом или уточнением. Некоторые послания – после ссор с любовником – были написаны в большом нервном возбуждении, и тогда почерк прыгал и петлял зигзагами, в словах появлялись орфографические ошибки, но в целом письма Луизы Леман чем-то напоминали рядовой французский рассказ из какой-нибудь газеты – написано гладко, в меру иронично, в меру занимательно, но ничего не дает ни уму, ни сердцу.