Амалия. Книги 1-5

Но преждевременная искра торжества, мелькнувшая во взоре Строганова, выдала его.

– Вы подлец, – с горечью сказал Александр. – Но довольно. Один раз вы торжествовали, когда государь вышел из кареты. Ему надо было сразу же после первого взрыва возвращаться во дворец, но он велел остановиться. Потому что испугался, но не за себя, а за меня. – Молодой человек закусил губу. – Вам повезло, бесчестный вы человек, что в тот день государя сопровождал я. Иначе вы бы не добрались до него. Но я не дам вам добраться до Амалии. Слышите? На сей раз вам придется отступиться!

– Так это все из-за нее? Послушай, мой мальчик, я никогда не думал, что эта особа так тебе дорога. Честное слово…

– Не смейте так ее называть! – вскипел Александр.

– Хорошо, – пожал плечами граф, – я больше не буду вам докучать. Но ты должен убедить мадемуазель Тамарину оставить ее расследование. Генерал Багратионов не был нашим сторонником, а теперь он глава особой службы, и если Амалия пойдет с рассказом о своих подозрениях, о дневнике осведомителя и 16-м доме, мне придется принимать меры.

– Нет, – холодно сказал Александр, – меры приму я. В подвале я нашел часы убитого Николая Петрова. Когда вы прятали там его труп, то не заметили, как раздавили их, и они остались лежать на полу. Эта улика способна упечь вас на каторгу, потому что, если дойдет до суда, я первый дам против вас показания. Подумайте над моими словами хорошенько и не смейте докучать ни мне, ни моей жене, ни ее родным. Более того: я не желаю больше никогда вас видеть. Ваши деньги мне не нужны и никогда не были нужны. Можете завещать их хоть китайскому мандарину, хоть варшавскому раввину, мне все равно. И благодарите бога, что вы когда-то были дороги моей матери, не то я обошелся бы с вами куда круче. Так, как вы заслуживаете!

И, сочтя, что все уже сказано, Александр двинулся к двери.

– Ты делаешь большую ошибку, – бросил Строганов ему вслед. – Как ты думаешь, кто будет в ближайшие годы править Россией? Я разумею не нашего нового императора, потому что по способностям своим он не годится и на то, чтобы командовать полком, а того, кто будет действовать за него из-за его спины. Лорис умен, но он не русский, и его не любят при дворе. Победоносцев еще хуже – безбожно глуп, ему в лицо говорят, что он человек XVI века, чего тот даже и не отрицает. Ну так кто, по-твоему, станет новым Ришелье? И неужели ты не хочешь заручиться дружбой этого человека?

Александр остановился и медленно повернулся к своему собеседнику. На его губах играла скептическая улыбка.

– Так я и знал, – сказал он. – Все ваши разговоры про хаос, обездоленных дворян и прочее были лишь пустые слова. Как, впрочем, и все остальные ваши речи.