Амалия. Книги 1-5

Здесь, в унылом казенном зале, решалась судьба шести человек, и судьи, в число коих были назначены пять сенаторов и трое сословных представителей, имели власть отправить подсудимых на виселицу, – но все эти люди словно играли роли, с большей или меньшей непринужденностью делая то, что от них ожидала публика. Председатель Фукс нервничал и иногда говорил так тихо, что его едва было слышно; граф Строганов, подперев щеку указательным пальцем, щурил глаза и изредка бросал вполголоса сидящим рядом сенаторам какие-то реплики; подсудимые пускались в длинные речи, объясняя точку зрения партии, к которой они принадлежали; защитники изворачивались и взывали о снисхождении, не забыв при этом сослаться на соответствующую статью какого-нибудь закона. Прокурор Муравьев, приятной наружности господин тридцати одного года от роду, о котором шла молва, что в детстве он прекрасно знал обвиняемую блондинку, много улыбался, много кланялся, но в формулировках был точен и безжалостен, а в ответах стремителен и находчив, так что присутствующая публика не раз аплодировала ему.

«Как он может? – думал огорошенный Серж. – Ведь в самом деле ее знал… Как можно судить человека, которого ты знаешь? Не понимаю…»

Но больше всего его беспокоили подсудимые. Князь, по правде говоря, ожидал увидеть отребье, которое должно получить заслуженную кару и о котором не стоит и жалеть, но перед ним были абсолютно приличные с виду люди, образованные, вежливые и даже внушающие уважение. Они действовали только от себя, не являлись орудием в чьих-либо руках и не надеялись на вознаграждение; они рисковали жизнью во имя светлого будущего и убили государя, потому что, по их представлению, тот тому самому будущему мешал, равно как и весь самодержавный строй. Программа их была простой, логичной и, с точки зрения логики, вроде бы неуязвимой, но Сержа было не так легко провести, и он беспокоился – именно потому, что не верил этой логике, этой обманчивой простоте. Мещерский помнил лицо Александра, вернувшегося с умирающим царем, помнил потеки крови государя на ступенях лестницы, которые долго потом не могли оттереть, и все его существо отвергало убийство как способ достижения чего бы то ни было, пусть даже такого светлого будущего, когда все, решительно все станут братьями и наступит золотой век.