Амалия. Книги 1-5

А потом с тобой находились то сиделка, то Серж, и я никак не мог к тебе подобраться.

– Никита, – с укором посмотрел на Васильчикова Александр, – я же считал тебя своим другом! Ты же был моим другом, черт побери!

– Другом? – Васильчиков саркастически улыбнулся. – Не смеши меня. У тебя нет друзей. На балах ты никогда не приглашал Елену, потому что она была бедно одета, и едва снисходил до беседы с ней. Ты такой же, как этот мерзавец Строганов, отец он тебе или только крестный, неважно. Вы проходите по жизни, как победители, вы не снисходите до людей, забираете себе все самое лучшее, ни с кем и ни с чем не считаясь, и глупцы вами восхищаются. Вот почему граф назначил тебя своим наследником, хотя ты, быть может, вовсе не его сын, а государя, – потому что в тебе видит себя! Но иногда и такие, как он, терпят поражение и остаются одни, никому не нужные и всеми презираемые. И ты когда-нибудь потерпишь, помяни мое слово!

С этими словами Никита рванулся к столу, схватил стоявший там графин с водой и швырнул в Александра. По правде говоря, тот с легкостью мог бы выстрелить в Васильчикова, но не стал, а спокойно смотрел, как его старинный друг, а вернее, как выяснилось, злейший враг выскакивает в окно.

Вытерев воду с лица, Александр спрятал револьвер и дернул шнурок звонка.

– Степка, помоги мне одеться, – сказал он босому, зевающему денщику, когда тот появился на пороге.

Степка (который, разумеется, никуда сегодня не уезжал) вытаращил глаза, услышав приказание господина.

– Ваше благородие… Второй час ночи ведь! И доктор запретил… Куда вы?

– Черт с тобой, – буркнул Александр. – Зови Сержа! Пусть поедет со мной.

И, когда ошеломленный Серж в халате спустился к нему, вкратце рассказал о том, что случилось. Но, само собой, ни словом не обмолвился, что узнал о своей матери.

– Гм, – пробормотал Серж, – ты знаешь, все так странно… Но если ты говоришь… Конечно, то, что Потоцкий пытался застрелить тебя в темноте, вполне согласуется с тем, что позже, на дуэли, он выстрелил в тебя, когда не имел на это права. Однако Никита… – Мещерский поморщился и сжал руками виски. – У меня в голове не укладывается. Что вообще ты намерен предпринять?

– У него могли остаться кое-какие письма моей матери, которые он украл, – сдержанно ответил Александр. – И, возможно, ее украшения. Я хочу при свидетеле заставить его вернуть их.

– Но если Никита хотел тебя убить, – взволнованно проговорил Серж, – этого нельзя так оставлять!

– Я посоветуюсь с графом Строгановым, – ответил Александр, морщась. – Сначала Потоцкий, затем Васильчиков… Два таких скандала в гвардии сразу – пожалуй, уж слишком.

«И почему я считал, что Корф холодный и бессердечный? – думал меж тем удивленный Серж.