Амалия. Книги 1-5

) Иногда мне кажется, что его смерть была… не то чтобы воздаянием, конечно…

Графиня запнулась, и в наступившей тишине все услышали громкий, четкий голос барона Корфа:

– Тогда вашего мужа тоже должно разорвать бомбой. Раз уж он отнюдь не хранит вам верность.

Александр отлично понимал, что нарывается на гнусный, липкий, дурно пахнущий скандал, но сидеть и терпеть этот вздор было положительно выше его сил. Графиня ахнула и залилась – до заплывших жиром плеч – густейшей клюквенной краской… Княгиня с упреком посмотрела на будущего зятя, князь задумчиво разглядывал портрет деда на стене, написанный госпожой Виже-Лебрен[149]. Газетное перо ликовало: наконец-то хоть какое-то развлечение!

– Александр, дорогой, – произнес сенатор с притворной строгостью, хотя его глаза смеялись, – если всех неверных мужей наказывать так, как вы предложили, то никаких бомб не напасешься. Полно, господа!

И он рассыпался в комплиментах таланту госпожи Потоцкой, побудил ее сесть за рояль, польстил голосу хозяйки, услал по делам газетное перо, осыпал похвалами графиню Толстую, тысячу раз поцеловав ей руку, похожую на кусок желе, извинился за своего крестника, нервного молодого человека, который совсем недавно едва избежал гибели, пожурил мужа графини, посочувствовал ее тяжкой доле – словом, ловко разрулил инцидент, прежде чем тот перерос в настоящий скандал.

– Ах, Александр, – проговорила с упреком Бетти, когда молодые люди отделились от основной группы гостей и устроились в углу комнаты, – зачем же вы так сказали?

– Я сказал то, что всем отлично известно, – сдержанно ответил молодой офицер. – Разве нет?"

"– Но ведь нехорошо! – надулась девушка. – И… у людей может сложиться мнение, что вы дурно воспитаны. Александр, это столь непохоже на вас!

– Бетти, твой жених вчера едва не погиб, – вполголоса заметила Мари. – По-твоему, ему должны были прийтись по вкусу намеки графини на то, что покойный император заслужил свою судьбу?

– По крайней мере, можно было промолчать, – с досадой возразила Бетти. Она была тщеславна, и ее самолюбие страдало от того, что близкий ей человек осмелился попрать правила приличия.

Александр наклонился к ней.

– Одно ваше слово, и я больше никогда ни слова не скажу, – проговорил он, влюбленно глядя на девушку.

Увы, Александр недооценил разное действие, которое попытка пошутить производит на женщину (особенно пребывающую в состоянии раздражения) и на мужчину. Он думал, что его слова помогут ему помириться с невестой, но вместо этого Бетти обиделась еще больше.

– Можете говорить что угодно, – холодно сказала она, – мне все равно.