Амалия. Книги 1-5

Амалия представила, как мать сидела под лампой, вышивая их, и у нее сжалось сердце… Ведь она могла и не вернуться сюда! Передряги, в которых она побывала, нередко таили для ее жизни настоящую опасность!

– А ты немножечко загорела, – сказала Аделаида Станиславовна, вглядываясь в лицо дочери. Загар в те годы был совершенно не в моде и считался под стать разве что горничным, и то не самым лучшим. – Неужели в Америке такое яркое солнце?

– Да, кое-где, – пробормотала девушка. Чем дальше, тем меньше ей хотелось рассказывать о своих приключениях.

– Ты болела? – настойчиво продолжала мать. – Ты же остригла волосы, я вижу.

Амалия покраснела. Нет, ни за что она им не расскажет, почему так загорела и зачем ей пришлось отрезать волосы!

– Пустяки, буду носить накладку[134] из волос, пока новые не отрастут, – объявила девушка.

– Ты не кашляешь? – Аделаида Станиславовна по-настоящему встревожилась.

– Нет, нет, мама, что ты!

Тут вмешался Казимир и весьма кстати предложил тост за именинницу. А потом еще один, так что необходимость отвечать на неприятные вопросы отпала сама собой."

"– Может быть, еще бутылочку? – предложил дядюшка, глядя на женщин умильным взором.

– Только без меня, – отозвалась Амалия. – Мне завтра во дворец.

– Ты увидишь императора? – загорелась Аделаида Станиславовна.

– Может быть. Если он захочет посмотреть картину. Господин Волынский ничего не может обещать.

– То светлое платье, которое ты выбрала, тебе очень идет, – сказала мать. Тут ее осенило. – Если ты увидишь императора, то ведь можешь попросить у него места при дворе?

– Зачем? – с неудовольствием спросила Амалия.

– При дворе же быть куда почетнее, чем в этой твоей особой службе, – бесхитростно объяснила Аделаида Станиславовна. – Ты на несколько месяцев уехала далеко от дома, мы ужасно волновались… А так – находилась бы рядом, и нам стало бы спокойнее. Была бы фрейлиной жены наследника, к примеру…

Казимир поперхнулся. Даже в самых смелых мечтах он не мог себе представить, чтобы их племянница оказалась при дворе, но для сестры, судя по всему, не было ничего невозможного.

– Нет, – заявила Амалия твердо, – я не буду ни о чем просить.

– И правильно, – поддержал ее Казимир, чтобы хоть как-то отработать новый гардероб. – Зачем просить о том, в чем точно откажут?

– Казимир!

– С наполовину польской родословной – конечно, откажут.

Польша в то время входила в состав Российской империи и не доставляла царям ничего, кроме головной боли.

– Не наполовину, а меньше, – поправила брата Аделаида Станиславовна. – Один наш дед – француз, а бабушка – из немецких Мейссенов. Другой дед, хоть и Браницкий, в Польше почти не жил. И жена у него, насколько помню, тоже была немка.