Амалия. Книги 1-5

На карте образовалась новая независимая держава, англичане немножко повздыхали и отправились с горя завоевывать Индию, а король, похоже, так и не понял, что он потерял.

(Когда сегодня мы произносим «Нью-Йорк», то перед нашим внутренним взором возникают прежде всего статуя Свободы в диковинном зубчатом венце и небоскребы, подпирающие облака. У статуи Свободы немного надутый вид, потому что она стоит задом к городу и лицом к гавани, а какой угодно женщине надоест сто лет подряд любоваться только на свое отражение в воде. Вдобавок она, по долгу службы, держит здоровенный факел, и у нее наверняка за целый век затекла рука, так что нечего удивляться выражению лица почтенной скульптуры.)

Однако в 1880 году, когда происходили описанные выше события, небоскребы были значительно меньше и скромнее нынешних, не говоря уже о статуе, проект которой еще не возник в голове скульптора Бертольди; и Гюстав Эйфель еще не изготовил для колосса – девяносто три метра с пьедесталом! – железный каркас, предвосхищающий конструкцию его парижской башни. Только через шесть лет, в 1886-м, французское правительство подарит американцам статую Свободы, и она займет свое место в гавани Нью-Йорка.

Амалия, подплывая к Нью-Йорку и глядя в окно своей каюты, видела лишь трубы пароходов, воду, отливающую изумрудом, и какие-то здания вдали. Свои сведения об Америке она в основном почерпнула из романов Фенимора Купера и рассказов другого американского писателя – мистера Вашингтона Ирвинга. Она ожидала увидеть нечто экзотическое и запущенное, но перед нею предстал вполне обыкновенный город европейского типа, и ей стало немного скучно.

Вошедший Рудольф фон Лихтенштейн деликатно кашлянул. Амалия обернулась.

– А, это вы, кузен, – сказала она. – Садитесь, прошу вас.

Рудольф отметил про себя, что у нее усталый вид. Он опустился на один из стульев с позолоченными ножками и задумался, с чего бы лучше начать разговор.

– Должен сказать, – наконец нашел он слова, – что бесконечно вам признателен…

Амалия улыбнулась:

– Это я знаю, кузен. Вы могли бы и не утруждать себя такими пустяками.

Рудольф вздохнул. Заготовленная речь летела к черту."

"– Но ведь вы не были обязаны помогать мне в поисках Леонардо, – заметил он.

Амалия старательно разглаживала складку на юбке.

– Возможно. Зато я получила массу удовольствия.

– Должен вам сказать, – признался Рудольф, – я тоже.

Удовольствие удовольствием, однако после того, как Белоручка вернул ему Леонардо, а Амалии – Тициана, Рудольф первым делом проверил, на месте ли крошечное пятнышко на обороте картины, которое он приметил в прошлый раз. Хоть Амалия и доводилась ему родственницей, он не исключал возможности того, что ей могло прийти в голову подменить Леонардо.