Амалия. Книги 1-5

После неудачи с Жюли Ланиной, которая, как он узнал еще в Ясеневе, умерла от естественных причин, Саша был готов к тому, что беседа с госпожой Рябовой ничего ему не даст. В самом деле, разве не упоминал Орест Рокотов, что о неожиданной смерти Натали ходили довольно-таки скверные слухи… И как просить родную мать подтвердить или опровергнуть их?

– Князь К. попросил меня ответить на ваши вопросы, – сухо сказала мать Натали. – Не знаю, право, для чего это нужно, но… Я слушаю вас, сударь."

"Сударь, смущаясь, осторожно приступил к делу. После первых же его слов мать Натали разразилась слезами. Нет, ее дочь ничем не болела. Ее смерть была таким ударом! И граф Полонский тоже очень переживал… Как это – почему? Да ведь он и бедная Натали одно время были очень дружны, поговаривали даже о возможной свадьбе…

Услышав имя Полонского в таком контексте, Саша очень быстро произвел в уме те же самые вычисления, что и Амалия. Сначала Натали, потом Жюли, и обе некоторым образом невесты… Но так как следователь хорошо знал, что нет ничего хуже поспешных выводов, то он задал несколько вопросов сначала по поводу Митрофанова и его сообщницы, а затем – по поводу Ореста Рокотова.

Госпожа Рябова была совершенно категорична: никого, даже отдаленно смахивающего на художника, в их доме никогда не появлялось, и она не помнит, чтобы такой человек попадался ей где-либо в другом месте. То же самое она повторила и про Изабеллу. Что же касается Ореста, то его с Натали ровным счетом ничто не связывало. Они просто встречались в свете – не более того.

Зимородков искренне поблагодарил госпожу Рябову за предоставленные сведения и откланялся. В этот день он рассчитывал сделать еще один визит – к родителям Анны Красовской, которая скоропостижно скончалась в августе прошлого года.

Мать Анны приняла его сразу же, как только он представил записку от князя К. с просьбой оказывать подателю сего всяческое содействие. Тем не менее госпожа Красовская не удержалась от искушения указать следователю на его место. Не то чтобы она дерзила ему или грубила… вовсе нет! Сия выцветшая дама была крайне любезна, но по ее тону чувствовалось, что она делает Саше величайшее в мире одолжение, отвечая на его вопросы. Кроме того, она обожала к месту и не к месту вставлять в разговор французские фразы, а так как следователь был все же не настолько силен в этом языке, чтобы поддержать изысканную светскую беседу, то он поневоле терялся. Тем не менее ему удалось узнать самое главное: ни Митрофанов, ни Олонецкая никогда не бывали в доме Красовских и среди знакомых дочери не числились. Прежде чем задать следующий вопрос, Саша собрался с духом.

– Скажите, госпожа Красовская, а смерть Анны… не показалась вам странной?

Взгляд крошечных глазок застыл на его лице.