Амалия. Книги 1-5

Если Алеша был отравлен – а в том, что это именно так, ни Амалия, ни ее друг больше не сомневались, – то получалось, что он погиб по ошибке. А настоящей жертвой должен был стать не кто иной, как Павел Семенович Митрофанов. Тот самый Митрофанов, чьи картины до того уничтожил неизвестный одержимый.

– Дамы и господа, – начал Саша, – прошу вашего внимания. В связи с тем, что на наших глазах только что произошло убийство, будет начато следствие. Поэтому я убедительно прошу вас перейти в соседнюю комнату, чтобы я мог тщательно изучить место преступления. На всякий случай напоминаю вам о том, что никто из присутствующих не может покинуть Ясенево без особого разрешения следователя. – Он замялся, а потом прибавил: – Я прошу вас отнестись к моей просьбе с пониманием и не забывать, что потерпевший был вашим другом. Установить, кто его убил, как раз и является задачей следствия. Это все, дамы и господа, что я хотел сказать.

Дельфина Ренар, стоя у двери, спрашивала по-французски, что такого только что сказал месье Александр. Орест перевел ей его слова.

– Хорошо, – сказал Евгений. – Мы… мы будем в соседней комнате. Как только понадобится наша помощь, зовите нас, Александр Богданович. Мы будем только рады, если вы… – Он не договорил и опустил глаза.

Присутствующие друг за другом потянулись к выходу. Орест увел всхлипывающую Мусю, за ним последовали граф Евгений, слуги и Дельфина Ренар, утирающая платочком глаза.

– Амалия Константиновна, – окликнул Саша девушку, – вы, пожалуйста, останьтесь. И вы, Павел Семенович, тоже. Мне необходимо с вами поговорить.

Глава 20

– Знаете, любезнейший, – высокомерно сказал художник, – я не думаю, что у вас есть полномочия вести это дело.

Он стоял возле стола, заложив руки в карманы. На тело Алеши Ромашкина Митрофанов не смотрел.

– Послушайте, Павел Семенович… – начал Зимородков.

Но тот перебил его:

– Здесь не ваш участок, и вы не имеете права здесь распоряжаться. Я согласен, что, может быть, произошло убийство и необходимо следствие. Но для начала следует все-таки убедиться, что убийство действительно имело место. Вот когда факт убийства будет неопровержимо установлен, я с удовольствием побеседую с тем, кто имеет право на мою откровенность. А с вами мне разговаривать совершенно не о чем.

– Но, Павел Семенович, – взмолилась Амалия, – вы же своими глазами все видели, и яд был в вашем бокале! Какие еще доказательства вам нужны?

– Я ценю вашу преданность своим друзьям, мадемуазель, – с поклоном ответил Митрофанов. – Но еще выше я ценю закон. А посему – позвольте пожелать вам всего доброго. Если я понадоблюсь, я в своей комнате. Можете не волноваться, покидать Ясенево я не намерен.

Он вышел, тщательно прикрыв за собой дверь.

– До чего же неприятный тип! – вырвалось у Амалии.