Амалия. Книги 1-5

Ее губы дрожали. Саша глазами сделал Архипу знак уходить, и дворецкий исчез.

– Я знаю ровно столько же, сколько и вы, Амалия Константиновна, – устало промолвил Зимородков. – И я так же бессилен, как и вы. – Он вздохнул. – Вы правы, тысячу раз правы. Этот жестокий, безжалостный человек находится рядом с нами, мы знаем его, мы говорим с ним, мы улыбаемся ему, он дышит одним с нами воздухом, но он… он убийца.

– Но кто же он? – воскликнула Амалия в бешенстве. – Это не я, и не вы, и не Муся, потому что мы точно знаем, что стрелок был мужчиной. Это не может быть никто из тех, кто участвовал вчера в купании. Это не Евгений и не Орест, потому что вчера они вытаскивали меня из воды. И это не Емеля Верещагин, потому что он уже вернулся в Москву. Вот видите, подозреваемых остается не так уж много. Ну так кто? Алеша Ромашкин, который мухи не обидит? Никита Карелин? Гриша Гордеев? А может, Митя Озеров? Или художник Митрофанов? Что ему стоило самому испортить портрет, к примеру, а?

Саша тяжело вздохнул.

– Да, я тоже подумал, что он сам вполне мог изуродовать портрет, – признался следователь без особого энтузиазма в голосе. – Но у Митрофанова железное алиби на вчерашнее утро. Когда вы… словом, когда вас пытались утопить, он был в нашей церкви, делал наброски. Его там видели отец Григорий и еще полсотни человек, включая дьячка и мирового судью. Нет, Павел Семенович вне подозрений.

Амалия беспомощно пожала плечами.

– Чем глубже влезаем мы в с вами в это дело, тем яснее понимаем, что все, решительно все находятся вне подозрений, – с вызовом проговорила она. – Но как же тогда быть с человеком, который хочет меня убить?

– Мы его найдем, – твердо сказал Зимородков. – Ничего не бойтесь, Амалия Константиновна. Теперь, когда вас охраняют Орест, граф и ваш покорный слуга, можете забыть о своих страхах.

«А я не могу, – думала Амалия, идя обратно на террасу. – Не могу забыть».

На террасе она застала многочисленную компанию. Здесь были все: и Никита, и Алеша, и толстый Гриша, и Митя-литератор. Возле Амалии сразу же возникли ее телохранители: кавалергард и граф.

– Амалия Константиновна! – бросился к ней Митя. – Я слышал, вы вчера едва не утонули… Я так рад, что все обошлось!

Он долго и с чувством сжимал ее руку в своих потных ладонях. Амалии стоило большого труда высвободить ее.

Все было как обычно: шутки, смех, непринужденные разговоры, но Орест и Евгений держались настороже, и это не могло не бросаться в глаза. Потом играли в теннис, возмущались изувером, который испортил портрет Муси, и незаметно подступило время обеда. К обеду приехали доктор Телегин, который ничуть не удивился, застав Амалию на ногах, Дельфина Ренар, к которой теперь Амалия испытывала самые теплые чувства, и Изабелла Антоновна.