Амалия. Книги 1-5

Вот он, берег, совсем близко, и ивы, и лошадки, мотающие головами, и большая собака мечется с заливистым лаем, и кто-то кричит неузнаваемым, визгливым голосом… В последний раз девушка вырвалась на поверхность, но торжествующие чужие руки поймали ее, зеленоватые волны сомкнулись над ее головой, а после этого наступила тишина, полная, ничем не нарушаемая тишина. И Амалия осознала, что она умерла.

* * *Свет. Свет на моем лице, свет на моих ресницах. Как трудно поднять веки, как трудно, как трудно… Нет ничего, кроме света, вливающегося в глаза. Вокруг толкутся незримые голоса…

– Боже мой, что с ней? Ведь она всегда так хорошо плавала!

– Она умерла?

– Ah! Que c’est affreux![52] – лепечет третий голос по-французски.

– Амалия! Амалия, вы слышите меня?

Капля падает на лицо, за ней другая. Нет, нет, ни за что! Только не это…

Амалия с хрипом втянула воздух, заставила себя повернуть голову. Первое, что она увидела, было лицо Ореста Рокотова. Он был совершенно мокрый, его волосы слиплись на лбу прядями, с них-то ей на кожу и падали капли воды. Граф Полонский, стоявший возле него, выглядел ничуть не лучше.

– По-моему, она пришла в себя, – сказал он.

Амалия застонала, попыталась сесть, и ее самым позорным образом начало тошнить. Орест поддержал ее за плечо.

– Ну-ну, – успокаивающе твердил он, – это ничего, это все ничего.

Лицо Муси было бледным, как мел, госпожа Ренар растерянно хлопала глазами. Изабелла Олонецкая, морщась, скрестила руки на груди. Ей явно было неловко.

– Не стоит лезть в воду, не умея плавать! – бросила она в сторону, но, однако, так, что все ее услышали.

Орест зло взглянул на нее, его ноздри дрогнули. Даже Булька не выдержал и протестующе гавкнул.

– Такое с каждым может случиться, – сказал Рокотов. – Вы в порядке, Амалия? Теперь в порядке?

Девушка подняла на него измученные глаза. Ей потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями.

– Я хорошо плаваю, – промолвила она наконец. – Это…

Но тут Орест крепко сжал ее запястье, и она поняла, что он обо всем догадался – без слов.

– Вам надо переодеться… Даша!"

"Подбежавшая Даша накинула на свою горемычную госпожу какое-то покрывало. Сидя на земле, Амалия заплакала. Ее бил озноб, у нее кружилась голова, ее мутило. Слезы лились у нее по щекам, и она ничего не могла с собой поделать, чтобы унять их.

– Амалия Константиновна… – позвал ее Полонский, страдальчески скривившись.

Он протянул ей руку, Орест подхватил Амалию с другой стороны, и вдвоем они помогли ей подняться. Без их помощи она бы не смогла добраться до купальни – так сильно у нее подкашивались ноги от слабости и пережитого ужаса. Но солнце светило по-прежнему ярко, и она все еще была жива, несмотря ни на что.

В купальне Даша помогла ей одеться. Орест и Евгений остались стоять снаружи.