Амалия. Книги 1-5

Что, собственно, вы хотите знать? К чему вся эта странная ажитация?[49]

Саша нахмурился. Шрам над его верхней губой слегка дрогнул.

– Дело в том… в общем, я склонен считать, что мадемуазель Дарье отравили.

Полонский только вздернул брови. Но когда граф заговорил, он изумил всех.

– Ну и что? – равнодушно промолвил Евгений.

Саша замялся. Он бросил на Амалию умоляющий взгляд, но девушка не ответила ему.

– Видите ли, – сказал следователь, – это был далеко не первый подобный случай.

И он перечислил имена предполагаемых жертв неизвестного одержимого: Роксана Собинова, Натали Рябова, Эмма Кох, Анна Красовская, уже упомянутая Адриенн Дарье и, наконец, Жюли Ланина. Услышав последнее имя, Евгений с угрожающим видом распрямился.

– А вот этого не надо, любезнейший! – чеканя слова, зло проговорил он. – Мою невесту вы, пожалуйста, оставьте в покое.

– Но… – попытался было возразить Саша.

– Да полно тебе, Евгений, – подал голос Орест. – Теперь, я думаю, можно им рассказать. Не то господин самозваный сыщик неизвестно до чего дойдет в своих предположениях.

– Так ты тоже знал? – удивился Евгений.

– У Жюли и у моего отца был один врач, – пояснил Орест. – Врач рассказал отцу, а тот потом сказал мне.

– О чем вы говорите? – спросила Амалия.

Евгений обернулся к ней."

"– У моей невесты, – тихо ответил он, хотя жилка на его виске так и ходила ходуном, – было больное сердце. Очень больное. Она могла умереть в любую минуту. Вылечить ее было невозможно, и поэтому отец с матерью делали все, чтобы скрасить те дни, которые ей еще оставались. По той же причине они держали ее болезнь в строжайшем секрете. Боялись, если она узнает о том, что ей грозит, то ее сердце просто не выдержит.

– Доктор Брагин утверждал, что она бы в любом случае не дожила до двадцати, – заметил Орест. – Я думаю, доктору Брагину можно верить, тем более что, кроме моего отца, он пользует еще семью цесаревича.

Зимородков чувствовал себя, как корабль, который терпит крушение. Его теория, которая казалась такой стройной, не выдержала проверки действительностью. Стрелок оказался обыкновенным браконьером, который потерял голову, когда его чуть не застигли на месте преступления, а последняя жертва безумного одержимого, как выяснилось, просто-напросто скончалась от порока сердца.

– Скажите, – тихо спросил он, – а когда именно вы в последний раз видели Жюли?

– Когда? – Граф нахмурился. – Это было за три, нет, за два дня до того проклятого бала. Она была очень красивая, – прибавил он срывающимся голосом. – Захотела показаться мне в платье, в котором… в котором должна была танцевать… А я даже не знал, что она больна… Ее отец сказал мне о болезни Жюли только после ее смерти…

Больше спрашивать было решительно не о чем.