Амалия. Книги 12-21

Еще через минуту Натали Емельянова, Шарль де Вермон, немецкие дамы, доктор Севенн и все, кто находился в саду, в легком ошеломлении наблюдали, как истерзанного, испачканного и весьма помятого пришельца выталкивают за ворота, причем тот растерян настолько, что даже не смеет протестовать против своего изгнания.

– Вон отсюда! – крикнул поэт. Поперек его лба вздулась жила, похожая на букву «у». Он был страшен и прекрасен одновременно. – Если я еще раз вас здесь увижу, то вам конец, слышите?

– Сумасшедший! – крикнул Юлиус Селени после того, как поднялся с земли и отошел на приличное расстояние. – Ты еще у меня пожалеешь! Вы все у меня пожалеете! А, черт подери!

Он со злостью оторвал лоскут, свисавший с воротника, плюнул в пыль и, так как ничего другого ему не оставалось, двинулся обратно к своей гостинице, расположенной в старом квартале Ниццы.

А высокий блондин с военной выправкой, который, находясь поблизости, наблюдал за тем, как посетитель ретировался, только усмехнулся и покачал головой.

– Что это было? – вырвалось у Шарля де Вермона.

– Алексей Иванович, что случилось? – вторила ему встревоженная художница. – На вас лица нет! Он оскорбил вас?

Девушка искала взгляда Нередина, но поэт только отмахнулся от нее и двинулся обратно в дом. В холле Шатогерен попробовал подступиться к пациенту с расспросами, но тот не был расположен отвечать на них и прошел мимо. Растерянным взглядом помощник обменялся с главным доктором.

– И что на него нашло? – пробормотал он, пожав плечами.

В библиотеке Амалия машинально взяла на руки кошку и села на диван, чтобы собраться с мыслями. За последние несколько дней Нередин уже второй раз ставил ее в тупик, хотя она была уверена, что знает людей слишком хорошо, чтобы те могли преподносить ей какие бы то ни было сюрпризы.

Итак, эта тонкая душа, этот возвышенный молодой человек, который, казалось, был склонен вести беседы лишь о стихах да книгах, на самом деле оказался способным на весьма решительные действия. Конечно, из-за его неуместного вмешательства она приобрела еще одного смертельного врага, но у Амалии было чувство, что барон Селени оставался бы таковым при любом раскладе.

Баронесса услышала, что ее избавитель возвращается, и на всякий случай напустила на себя рассеянно-озадаченный вид. Хвалить его она не собиралась, но и порицать тоже не входило в ее планы.

Нередин остановился на пороге, смущенно кашлянул и все-таки вошел, затворив за собой дверь.

– Простите, сударыня, что я позволил себе… – несмело начал он. – Но я не мог не вмешаться. – Поэт сделал шаг вперед. Его голос неожиданно обрел силу и зазвенел под потолком полутемной комнаты, наполненной старыми книгами. – Если вы одна, это не значит, что за вас некому заступиться.