Амалия. Книги 12-21

Громко переговариваясь и бросая на убийцу возмущенные взгляды, Верховские и их гости покинули большую гостиную и перебрались в небольшую курительную, обставленную старой дубовой мебелью. Доктор закурил, но сломал несколько спичек, прежде чем ему удалось зажечь сигарету.

— Сразу же можно было догадаться, что убийство графини и адвоката ее рук дело, — заявила Евдокия Сергеевна. — Ведь ни один из нас не способен на такое!

Ей никто не стал возражать.

— Странно, — задумчиво произнес Митенька. — Преступность — результат социальной несправедливости, но по виду барышни я бы не сказал, что она испытывает лишения.

Амалия закончила возиться с рукой Билли и насмешливо поглядела на юношу.

— Вы, Дмитрий Павлович, придаете слишком большое значение книгам, которые того не стоят, — заметила она. — Уверяю вас, реальная жизнь плохо укладывается на страницы учебников. Как выразился немецкий поэт Гете, «сущее не делится на разум без остатка». Не болит? — спросила она у Билли. — Вот и прекрасно.

«И все-таки баронесса слишком умничает, — подумала Варенька. — Разве такое может нравиться мужчинам?»

— Вы не верите во влияние социальных условий на человека? — отважно ринулся в атаку Митенька. Мать тревожно взглянула на него.

— Почему же? — любезно откликнулась Амалия. — Однако выбор все равно остается за конкретным человеком. Он может поддаться влиянию среды, а может противостоять ему. И вообще любые условия подчиняют нас ровно настолько, насколько мы согласны им подчиниться.

— Но преступность… — вновь начал Митенька.

— Конечно, вы знаете о ней куда больше, чем господин Марсильяк, раскрывший сотни убийств, — вмешался Александр, которому не терпелось щелкнуть по носу самонадеянного юношу.

Митенька вспыхнул. Он хотел ответить, что господин Марсильяк тут совершенно ни при чем и вообще это абсолютно разные материи, но ни с того ни с сего на молодого человека напал страшный чих. И пока он чихал, барон Корф успел прочно забыть о его существовании.

— Занятный выдался вечер, — заговорил он, подойдя к Амалии. — Однако сдается мне, господин Марсильяк не справился бы без вас… И без вашего друга. По-вашему, что руководило мадемуазель Беренделли? Она мстила за убитого отца? Не верю. Не в привычках покойной графини было подсыпать людям мышьяк или вонзать им в грудь нож. А Константин Сергеевич вообще вне подозрений, потому что у него, как пишут в уголовных романах, неоспоримое алиби. Тогда что? Ревность дурнушки к хорошенькой женщине? — Он пристально поглядел на Амалию. — Тогда она точно не поставила бы графиню на первое место.

— Спасибо за комплимент, сударь, — сопроводила легкий поклон ироничной улыбкой баронесса.