Амалия. Книги 1-5

– В самом деле? Кто?

– А этот, как же его… Стасов, нигилист. Тот, что важно толкует о социализме, равенстве полов и тому подобном.

Лицо Дмитрия сделалось мрачнее тучи.

– Ну, не горюй ты так, Митенька, – весело сказал Орест. – В конце концов ничего ведь еще толком не известно. Это так, сплетни, которые мне передавала моя кузина Мари Орлова.

– Как знать, как знать… – раздумчиво заметил Евгений. – Леонтий Стасов довольно богат, а такие женихи на дороге не валяются.

Озеров отвернулся. И до самого дома Орловых, куда они направлялись, не проронил больше ни слова.

– Входите, входите! Скорее, скорее!

Такими словами встретила троих друзей Муся Орлова, едва не подпрыгивая на месте от возбуждения. Муся была маленькая, вся в русых кудряшках, с личиком очаровательной проказницы и вздернутым носиком. Среди знакомых Муся пользовалась репутацией ужасной баловницы, но ей все прощали за ее непосредственность и открытый нрав. Вот и сейчас, притоптывая ножкой, она твердила:

– Идите за мной! Ну что вы мешкаете, право! Ведь самое интересное пропустите!

– Что пропустим? – начал было Орест, но Муся схватила его за руку и потащила за собой. За ними последовали и остальные.

В гостиной возле рояля сидела Амалия, перебирая клавиши. Леонтий Стасов, молодой человек лет двадцати пяти с большим узкогубым ртом и черными завораживающими глазами, расположился на пуфе в двух шагах от нее. На окне стояла позолоченная клеточка, в которой сидел нахохлившийся пестрый попугайчик, а по стенам были развешаны портреты членов семьи Орловых. Дмитрий хотел войти в гостиную, но Муся зашикала на него, сделала страшные глаза и приложила палец к губам. Все четверо замерли у дверей, прислушиваясь к разговору, который вели между собой Стасов и Амалия.

– Мы, разумеется, выступаем за отмену несправедливых войн, – пылко говорил нигилист. – Довольно лить кровь народа, защищая интересы деспотизма. Взять хотя бы недавнюю турецкую кампанию…

– Нет-нет-нет, – встрепенулась Амалия. – Как же можно без войны? Без войны никак нельзя, Леонтий Николаевич!

– Но… но почему? – изумился Стасов, не ожидавший такого заявления.

Амалия выпятила нижнюю губу и стала накручивать прядь волос на палец. Вид у нее при этом был донельзя бестолковый.

– Потому что без войны, – торжественно изрекла она, – переведутся все военные. А у них такие хорошие фигуры! Так что я за войну. Обеими руками!

Орест, не сдержавшись, фыркнул. Муся сердито толкнула его локтем, чтобы он замолчал. Амалия меж тем оставила прядь в покое и стала наигрывать полонез Шопена.

– Простите меня, но это чисто женская логика, – сказал нигилист, слегка опомнившись от шока, в который его ввергли слова Амалии.