Амалия. Книги 1-5

 – Миссис Бишоп сделала своими костлявыми ручками такое движение, будто она сама лично приковывала херувимоподобного Билли к полу цепью. – И что бы вы думали – он сбежал! Убил стражей и сбежал. Но его снова поймали, на этот раз у нас, в Техасе. Теперь ему не избежать возмездия. – Миссис Бишоп понизила голос и перешла на шепот: – Откровенно говоря, я еду в Сан-Антонио только для того, чтобы посмотреть, как его повесят. Это будет весьма поучительное зрелище!

Амалия вспомнила застенчивые карие глаза, нежный румянец и затравленный вид их обладателя. Билли Пуля. Который никогда не промахивался. На чьей шее скоро затянут тугую петлю к вящей радости миссис Бишоп и всех, ей подобных.

«Но мне-то что за дело до всего этого? – сказала мысленно Амалия самой себе. – Будь объективной, Амели! Тебе не нравится миссис Бишоп – спорю, что она и устрице не понравилась бы – но ты забудешь о ней, едва сойдешь с поезда. Тебе жаль этого Билли, потому что он молод и потому, что у него впереди целая жизнь – вернее, могла бы быть впереди, если бы он почаще промахивался. Однако сознайся, моя дорогая, что если бы он был уродлив или хотя бы лет на десять постарше, ты бы не испытывала к нему ни малейшего сочувствия. Что за нелепость – идеализировать разбойника с большой дороги! Дурацкая традиция романтической литературы, которую, как и все романтическое, крайне опасно переносить в жизнь. (Амалия, заметим, была очень, очень начитанна.) Вряд ли жертвы Робин Гуда разделяли то почтение, какое испытывали к нему сочинители баллад о его подвигах. А этот парень в цепях даже не грабитель – он обыкновенный убийца. Только с ангельской внешностью, вот и все».

– В Остине я возглавляю комитет помощи местным заключенным… – продолжала между тем вещать миссис Бишоп – и Амалии смутно подумалось, что от одного этого местные заключенные должны мечтать поскорее выбраться на волю. – Так вот, однажды я сочла своим долгом помочь этому заблудшему созданию, Уильяму Мэллоуну, и принесла ему в тюрьму Библию. А он сказал, что вряд ли сможет воспользоваться ею, ибо с него не снимают наручники, и попросил меня принести лучше дюжину пирожных с кремом. Он-де их никогда не пробовал. – Миссис Бишоп выдержала эффектную паузу, на которую никто не отреагировал. – Нет, каково? Променять душеспасительную книгу на дюжину кремовых пирожных! О, это безнравственное поколение!

– Бьюсь об заклад, – со смешком заметил Ричардсон, – пирожных он не увидел.

– Я сама не ем пирожных! – вскинулась миссис Бишоп. – Они вообще вредны для пищеварения, если уж на то пошло. Я высказала ему все, что думаю по этому поводу, но он и глазом не моргнул. Негодяй, закостеневший во зле, – вот кто он такой! Слава богу, ему уже недолго осталось осквернять нашу грешную землю.