Амалия. Книги 1-5

Через секунду император вооружился другой кисточкой, а третьей завладел наследник, не подпустивший к ней Корсакова, и все втроем стали смывать верхний слой краски.

Когда они закончили, одалиска исчезла навсегда. Вместо нее на трехчастном деревянном панно, распрямившись во весь рост, стояла женщина, улыбающаяся неземной улыбкой. К ее ногам льнул лебедь, каждое перышко которого было выписано так тщательно, что можно было различить все пушинки до единой, а сзади расстилался фантастической красоты пейзаж: озеро, затерявшееся среди гор, и над ними – летящие облака.

– Великолепно, – подал голос Корсаков.

– Да, – подтвердил император. Легкое облачко набежало на его чело. – Хотя и… немного непристойно.

Амалия смотрела на женщину на картине, которой не было дела до их слов. Девушка могла бы сказать, что искусство не бывает непристойным – но здесь, перед шедевром великого мастера, это было излишне. Краска потемнела и местами осыпалась, но все же перед нею был шедевр, рукотворное творение гения, перед которым бледнели все восторги на свете.

– Но как же вы догадались? – воскликнул император.

– Видите ли, от этой картины тоже пахло краской, а между тем такого не должно было быть, ведь, судя по манере исполнения, это относится к началу века. Сначала я решила, что вижу еще одну подделку, но потом заметила, что по размеру картина совпадает с «Ледой», и вспомнила, что Висконти был умным человеком. Сообщникам своим он не доверял и, чтобы они не смогли обмануть его, нарисовал копию, а поверх настоящей «Леды» изобразил первое, что пришло ему в голову. Он знал, что сообщники не разбираются в искусстве и не смогут отличить одного от другого. Этим объяснялось и то, что он не разлучался с записной книжкой, которую носил в потайном кармане. Зачем, скажите на милость, хранить рецепты ризотто и списки карточных долгов? Конечно же, не они представляли для него интерес – главным был рецепт растворителя, с помощью которого можно удалить верхний слой краски, не нанеся вреда самой картине.

– Потрясающе, – искренне сказал император. – Это лучший подарок, который я когда-либо получал к Пасхе. Я прослежу, чтобы вас обязательно наградили за него.

– Для меня лучшая награда – видеть ваше величество, – отвечала Амалия с улыбкой.

– А что сделать с картиной? – спросил генерал Корсаков. – Выставить ее в галерею?

– Чтобы она вводила в соблазн? – хмыкнул наследник. – Вы же сами видите, что это за картина.

– Пожалуй, его высочество прав, – заметил император нерешительно. – Пусть пока повисит во дворце. Надо бы раму для нее заказать…

– И краска оставляет желать лучшего, – скрипучим голосом вставил Волынский. – Неплохо бы подновить немного нашу бесстыдницу, да и панели скрепить заново, а то они держатся на честном слове.