Амалия. Книги 1-5

Такого оборота даже он, многое повидавший в последние дни, никак не ожидал.

– Ты… ты убила Ортанс? – каким-то свистящим шепотом проговорил Феликс.

– Да, я, – твердо ответила девушка.

Первым опомнился Гюстав Эрмелин.

– Луиза, что ты делаешь! Они же арестуют тебя!

– Ну и пусть, – спокойно отозвалась Луиза. – Мне нечего скрывать. Кроме того, любой суд признает, что у меня были смягчающие обстоятельства.

Эжени, стиснув руки, смотрела на кузину со смесью ужаса и восхищения.

– Боже мой… Луиза! Действительно, ты была возле Ортанс, когда я подбежала к ней!

– Да, – подтвердила девушка. – Я решила, что самое разумное – никуда не убегать. Конечно, она была еще жива, но я бы сильно удивилась, если бы она сумела меня выдать.

– Постойте, – вмешалась Амалия. – Мадемуазель Сампьер, будьте так добры, расскажите нам, за что вы убили мадам Ортанс. Вы что-то упоминали о смягчающих обстоятельствах, кажется?

– Да. – Девушка поколебалась. – Дело в том, что в день убийства Кристиана я как раз оказалась неподалеку. И я видела… – Она запнулась. – Я видела, как Ортанс с торжествующей улыбкой выходила из его каюты. А на ее шлейфе было маленькое белое перышко… Она заметила его, наклонилась и, подобрав, бросила в волны. Тогда я не обратила на это внимания, но потом, когда узнала, как был убит Кристиан… Она застрелила его, и перо из простреленной подушки осталось у нее на шлейфе… – Луиза замолчала. – И тогда я поняла то же, что и вы, месье Деламар, и вы, мадам Дюпон. Что никакого Леонара Тернона на самом деле нет и что все это было затеяно из-за денег. И мне стало страшно. Я боялась не за себя – в конце концов, что могли значить какие-то двадцать тысяч франков, когда речь шла о миллионах… Я боялась за Эжени… но больше всего за Гюстава… – Юноша всхлипнул и, схватив руку девушки, поцеловал ее. – Вот… И я решила, что положу конец убийствам… Тогда ведь я ничего не знала о Феликсе, о том, что он сообщник Ортанс… Для меня эта новость была полной неожиданностью…

– Но почему же ты не обратилась к месье Деламару? – умоляюще спросил Гюстав. – Ты же могла сказать ему, что ты видела!

– Я боялась, что он может не поверить мне. К тому же, что я видела? Женщина вышла из каюты, стряхнула перышко с платья… Когда я поняла, что это значит, я просто голову потеряла от страха… Я решила, что возьму ее нож для разрезания бумаги, чтобы подозрение не пало на меня… А в утро похорон был такой густой туман, что я поняла – сейчас или никогда. К тому же мне было омерзительно видеть, как она лила слезы над телом человека, которого сама же и убила.

И тут все услышали тихий, душераздирающий плач, который заставил присутствующих похолодеть. Плакал Феликс Армантель, согнувшись в кресле и закрыв лицо руками.