Амалия. Книги 1-5

Миссис Рейнольдс поведала ей, как была беременна Мэри, и красочно описала все неудобства своего состояния в тот период: как ее тошнило без передышки, как она не могла даже подняться с постели, как платья на нее не налезали и все тело болело адски, но потом она родила чудесную крепенькую девочку и все прошло. Мистер Дайкори и прежде был с Амалией любезен, а теперь обращался с ней так, словно она хрупкая фарфоровая статуэтка, на которую нельзя даже дышать без риска повредить ее. Жена художника Фоссиньяка давала ей советы, как лучше расставлять платья во время беременности, а Эжени Армантель сахарным тоном осведомилась, кого именно хотела бы мадам Дюпон: мальчика или девочку.

– Черт возьми! – вопил Рудольф. – Амалия! Кузина! Да прекратите же, прошу вас!

Амалия, тяжело дыша, озиралась в поисках чего-нибудь такого, что можно было бы еще метнуть в негодяя, из-за которого она целое утро выслушивала советы о расставленных платьях и грудных младенцах. Воспользовавшись тем, что артиллерия неприятеля временно истощила свои запасы, германский агент кинулся к двери, но тут она распахнулась ему навстречу, и в каюту, привлеченный странным шумом, вбежал доктор Ортега.

– О мадам! – пролепетал он, увидев царящий в комнате разгром. – Умоляю вас! Любое волнение в вашем положении может быть губительно!

Глаза Амалии кровожадно сверкнули, и, подхватив со стола красивую вазу севрского фарфора, она с наслаждением запустила ею в доктора. Тот пискнул «ой» и опрометью выскочил за дверь, с позором оставив поле боя. Рудольф сделал движение, собираясь последовать за Ортегой, но тут Амалия, внезапно успокоившись, подошла к креслу и села в него, грациозно закинув ногу на ногу.

– Я очень рада вас видеть, кузен, – сказала она.

– Это что, пролог к моему убийству? – осведомился Рудольф недоверчиво.

– Пока нет, – отозвалась Амалия. – Вас не затруднит позвать горничных? И скажите, пожалуйста, чтобы мне принесли еще один обед.

Поняв, что гроза миновала, Рудольф несколько успокоился. Он кликнул обслугу, передал поручение Амалии и плюхнулся на диван, отряхивая с сюртука листья салата.

– Должен вам сказать, – заявил он по-немецки, – вы были неподражаемы.

– Однако до вас мне все же далеко, – парировала его прелестная кузина. – Что видно, что слышно в первом классе?

Рудольф смущенно потер кончик носа.

– Да, в общем-то, ничего нового.

– Все то же самое? Ни Леонара, ни вора, ни драгоценностей?

– Именно так. – Рудольф поколебался. – Кроме того, пассажирам стало известно, что Боваллона зарезали вашим ножом.

– Это плохо, – безмятежно заметила Амалия, принимаясь за только что доставленный обед.

– Также Эжени Армантель проболталась о Леонаре Терноне, так что угрожающие записки – больше не тайна.