Амалия. Книги 1-5

Он прибыл, осмотрел Ореста, дал понять, что сильно сомневается в профессиональных знаниях Телегина и Войнаровского, посоветовал полный покой, строгую диету и прогулки на свежем воздухе, если больной когда-либо окажется в состоянии их совершать. В точности то же самое почтенный доктор советовал любому другому своему пациенту, будь тот болен анемией, стригущим лишаем, параличом или гангреной. С честью отработав свой гонорар, доктор Пферд уехал врачевать остальных страждущих, а Амалия вновь заняла свое место у изголовья Ореста. Муся приглядывала за Полонским, который благодаря Телегину и Войнаровскому (которые, по словам столичного светила от медицины, ни черта не смыслили в своем деле) уже мог подниматься с постели. Когда Евгений очнулся после ранения, он первым делом спросил, как его противник.

– Ему хуже, чем вам, – буркнул Телегин, – если это может вас утешить, сударь.

Евгений некоторое время угрюмо смотрел на него.

– Так он не умер? – спросил граф.

– Он умирает, – раздраженно ответил Телегин. – Что еще вам угодно знать?

Однако Орест все-таки не умер, хотя несколько дней его состояние было настолько тяжелым, что к нему даже пригласили священника. Войнаровский не говорил ничего Амалии, но на князя уже махнул рукой. Старый Телегин был гораздо оптимистичнее.

– Если он до сих пор не умер, значит, выживет, – был его вердикт. – И потом, ему есть ради чего жить.

Амалия дежурила у постели Ореста днем и ночью. Она исхудала, под ее глазами пролегли синие круги, но, хотя она безумно уставала, девушка тем не менее наотрез отказывалась уступить свое место кому бы то ни было. Однажды она задремала в кресле и оттого пропустила тот миг, когда князь пришел в себя. Часы глухо и важно отбили шесть, и Амалия пробудилась. Она сразу же заметила: что-то в комнате изменилось, только не могла понять, что же именно. Наконец она разобралась – в полумраке комнаты блестели глаза Ореста. Он сжал ее пальцы, и она разрыдалась.

– Он поправится, – уверенно заявила Муся на следующее утро Евгению. – Войнаровский поражен и только разводит руками, а Телегин знай себе улыбается. Мне кажется, он был уверен, что кузен выкарабкается.

Кузен и впрямь быстро пошел на поправку. В отличие от своего противника, он не был настолько злопамятен, и первые его слова были вовсе не о Полонском, а о том, получила ли Амалия записку.

– Он попросил ее быть его женой! – объявила Муся домашним, лучась от радости. В момент объяснения она – совершенно случайно! – оказалась под дверью, как раз в пределах замочной скважины, и оттого слышала все от слова до слова.

Вскоре в Москве Аделаида Станиславовна получила от дочери письмо, в котором были следующие строки: «Кажется, дорогая мама, эта ужасная история наконец-то закончилась.