Амалия. Книги 1-5

Перехватив руку Митрофанова, он вырвал у безумца нож и всадил его по самую рукоятку в грудь художника.

Ноги не держали Амалию, и она опустилась на песок. Митрофанов захрипел, на губах его показались кровавые пузыри. Орест, тяжело дыша, сделал шаг назад и упал на одно колено. По его белому мундиру сбоку растекалась тонкая красная полоса.

– Орест! Вы… вы ранены? – Амалия по земле подползла к князю. – О боже мой!

– Пустяки, – отмахнулся Орест, расстегнув мундир. – Он только задел меня. Так, чуть-чуть.

Митрофанов покачнулся и всем телом рухнул на землю. Полонский уже выбрался на берег и изо всех сил погонял лошадь.

– С вами все в порядке, Амалия? – спросил Орест, взяв ее лицо в свои руки.

И тут наша храбрая героиня всхлипнула.

– О, Орест! Как я рада, что все это наконец кончилось! – Она бросилась на шею к князю и разразилась рыданиями. Он молча прижал ее к себе и только гладил по волосам.

– Что здесь случилось? – спросил Евгений, спешиваясь возле них.

– Ты опоздал, – с насмешкой бросил ему Орест. – Я вынужден был убить Митрофанова, обороняясь. Думаю, любой суд оправдает меня.

– Черт возьми! – потерянно сказал Евгений, подходя к убитому. – Вот черт возьми! – Он покачал головой и отвернулся. – Хороший удар.

– У меня не было выхода, – отозвался Орест. – Иначе он убил бы и меня, и Амалию.

Девушка наконец оторвалась от его плеча. Лицо у нее было жалкое и заплаканное.

– Да, – со слезами в голосе подтвердила она, – Митрофанов… он сошел с ума. Он отчего-то вбил себе в голову, что это я убила Олонецкую…

– Олонецкую? – поразился Евгений.

Амалия вытерла глаза и кивнула.

– Да, я нашла ее тело. Оно там… – Она подбородком указала на заводь. – В камышах стоит лодка, а к якорю привязан труп Изабеллы. И вот, когда я шла обратно, Митрофанов набросился на меня. Он… он говорил ужасные вещи. Он убил и Роксану, и Эмму, и других. Он и эта женщина, Изабелла. И он пытался раздавить меня еще в Москве. Помните, Евгений, того мужика, который едва не наехал на меня? Это Митрофанов и был.

– Вот оно что… – протянул Полонский. – А я не мог понять, почему художник казался мне таким знакомым…

– А нам ты ничего не рассказывал, – вмешался Орест, испытующе глядя на него. – Почему?

Евгений отвернулся. Поперек его переносицы протянулись тонкие морщинки.

– Я думал, это не так уж важно.

– Ладно, – махнул рукой Орест. – Что уж теперь говорить…

– Как же это было ужасно… – Ее трясла крупная дрожь. – И он все говорил, говорил… Что я убила Олонецкую, что изрезала его картины, что пыталась тогда, за столом, отравить его… Он совершенно обезумел… Если бы не Орест…

– А я думал, вы станете сердиться на меня, – подал голос князь.

Амалия в удивлении подняла голову.