Амалия. Книги 1-5

Ух, как он осерчал! Как ему это не понравилось! Четверть века жил с женой душа в душу, и нате вам – дочь не его, и денег его лишили… А в завещании покойницы был такой пункт, что, ежели Роксана умрет до своей свадьбы, то, стало быть, все ее состояние должно отойти дорогому папочке, а папочка-то как раз с горя любовницу взял и другую дочь с ней прижил. Словом, помучился он, пораскинул мозгами и решил – чем отдавать деньги неродной дочери, ублюдку, которого жена прижила, лучше уж своей кровиночке все оставить. В общем, мы вовремя успели от Роксаны избавиться, а то она через полгода под венец собиралась идти. Ну, а раз умерла до свадьбы, то все честь по чести папочка и унаследовал. А как он на похоронах убивался – надо было видеть! Год траур не снимал, я точно знаю. И заплатил он нам щедро, не то что некоторые, которые из-за каждого гроша торгуются. Я на эти деньги в Рим потом поехал. – Митрофанов блаженно зажмурился. – Какая красота – Рим! – Он открыл глаза и поглядел на Амалию. – Ты ведь тоже там была, верно?

– Откуда вы знаете? – опешила Амалия.

– О, я много чего о тебе знаю, – сказал Митрофанов, грозя ей пальцем. – Правило у меня такое: прежде чем заняться человечком, все хорошенько о нем разузнать. Но в твоем случае это нам не помогло. Пытался в Москве раздавить тебя каретой – не вышло, потом уже тут, в Ясеневе…

Боже мой! Неужели он и есть тот грязный, оборванный мужик, который клялся, что недоглядел за лошадьми…

– Это были вы? – тихо ахнула Амалия.

– А ты думаешь кто? – важно спросил Митрофанов, приосанившись. – Конечно, я! Но с тобой нам не везло. Просто жуть, до чего не везло! Заговоренная ты, не иначе… Надо же – сколько раз мы за тебя принимались, а ты все еще жива!

– Но зачем? Вас кто-то нанял? Кто? Чего вы от меня хотите? – голос Амалии сорвался на крик. – Ведь у меня же нет никаких денег! Для чего вам моя смерть?

– Э-э, это ты брось, – веско сказал Митрофанов, грозя ей пальцем. – Твоя смерть очень дорого стоит, очень! Если бы ты исчезла – навсегда, понимаешь? – мы бы с Изабеллой были по гроб жизни обеспечены. – Лжехудожник тяжело вздохнул, а Амалия, широко распахнув глаза, с ужасом смотрела на него. – Так что никто нас не нанимал, мы сами для себя старались. А все муж Изабеллы виноват – врал, что деньги у него, а когда он помер – случайно, – оказалось, что ему ничегошеньки и не принадлежит. Настоящее-то богатство только у старика, а мы ему кто? Никто! Вот и пришлось тобой заняться, чтобы дорогу не перебежала. И ведь как просто все казалось – раздавило неосторожную барышню на улице, ну и черт с ней. Так ведь нет – осечка. Ладно, с каретой не получилось, я решил, что в деревне все равно тебя достану. Ан нет, молоко-то ты расплескала, а я в него весь яд свой высыпал. Ничего, думаю, найду какой-нибудь другой способ.