Миражи Амальгамы

Тимур смутился и промолчал. Он знал: потерю близкого смягчить словами невозможно. Вдруг тёплая ладонь скользнула в его руку.

– Стояли рядом и молча смотрели… Самые счастливые моменты в моей жизни. – Пэква продолжала наблюдать за световой феерией, словно ничего не произошло. Тимур осторожно сжал её пальчики и почувствовал ответное пожатие.

Светящееся полотно то сворачивалось, то растекалось над чёрной гладью озера, пульсировало и меняло форму – завораживающее зрелище.

– Светлячки Онтарио. Именно они своим танцем показывают воспоминания, но случается это редко, – в голосе Пэквы звучала печаль. – Крендель сказал, что тебе удалось увидеть прошлое. А у меня не получилось ни разу. Жаль.

– Мне понравилось, но было немного не по себе, – слегка поёжившись, ответил Тимур.

– Повезло, некоторые и за всю жизнь не удостоились такой чести. Ты любимчик озера, – улыбнулась девочка.

Пэква вдруг толкнула Тимура в плечо, тот не удержался на ногах и съехал в озеро, увлекая подругу за собой. Вода оказалась неожиданно тёплой. Они дурачились, смеялись и брызгались, пока в воздухе не запахло дымом костра. Крендель с Адсилой уже успели развести огонь, достали из рюкзака Пэквы провизию и устроили настоящий пикник с печённой в золе картошкой и жареным хлебом.

Онтарио танцевали всё медленнее и уже не так замысловато, а затем в один миг упали зелёным дождём в воду – и исчезли.

– Некоторые учёные утверждают, что светлячки – одни из самых высокоразвитых созданий Амальгамы. Они обладают коллективным разумом, отсюда их способность воспроизводить чужие воспоминания. – Крендель задумчиво смотрел на пламя костра.

– Странно, никогда бы не подумал, что насекомые могут быть высшими существами. – Тимур палкой разгребал угли в поисках затерявшейся в золе картошки.

– В Амальгаме всё иначе, – ответила Пэква. – Иногда она меня пугает, но я люблю её, наверное, даже сильнее, чем свой мир. Так хочется остаться здесь навсегда.

– Мне тоже. – Тимур не ожидал от себя таких откровений. – Только ещё захватить бы сюда своих близких и друзей. – Смутившись, он деловито подкинул дрова в огонь.

Адсила с Кренделем переглянулись и улыбнулись.

После недолгой паузы речь зашла о жизни за пределами Амальгамы. Пэква рассказывала о резервации [2], а Тимур – о детдоме и Лисёнке. Им было так легко друг с другом, словно они знакомы тысячу лет и эта беседа – продолжение сотни точно таких же.

– Ты правда умеешь фехтовать? – удивилась Пэква.

– Угу. – Тимур, обжигаясь, надкусил подгоревшую картофелину.

– А меня научишь?

– Конечно.

– Смотри, ловлю на слове, – пригрозила Пэква, вытирая испачканный золою нос.

Только Крендель с Адсилой не принимали участия в разговоре.